Когда я перевожу Брута на галоп, уже почти пять утра. Я слишком устала, чтобы ехать так быстро, но мне уже хочется только одного: оказаться в собственной постели, где меня ждут собственная подушка и мягкое потертое стеганое одеяло. До дома осталось всего чуть-чуть, нервы у меня все еще напряжены. Я переезжаю мост, сворачиваю по боковой дороге на запад и снова понукаю Брута, чтоб ехал быстрее. Но через четверть мили на дорогу перед нами вылетает живая тень. Буря! Глаза ее пылают в темноте янтарным пламенем, она предупреждает о своем появлении яростным лаем, и Брут подается назад так, что отрывает от земли передние копыта. Это его движение застает меня врасплох, но не настолько, чтобы я упала.
При свете луны я вижу, как Буря глядит на меня в упор. Я вижу в ней страх, желание о чем-то предупредить и что-то еще. Она потягивает носом воздух в поисках моего запаха и делает еще один шаг вперед. Брут дергает хвостом. Фыркает. Он видит только острые зубы и опасные когти. Он ничего не знает о моей привязанности к этой лисице.
К следующему его рывку я оказываюсь не готова.
Я теряю равновесие. Раскидываю руки, а потом, не успев выровнять положение или хотя бы сделать вздох, лечу вперед через голову коня. Уже посветлевший горизонт вращается перед моими глазами, земля летит мне навстречу. Падаю я головой вперед и, как ни стараюсь приземлиться на ноги, перестала понимать, где верх, а где низ, а на то, чтобы понять, в какой позе лечу, времени не хватает.
Я с силой ударяюсь о землю спиной прежде, чем успеваю собраться. Из легких у меня с гортанным звуком вырывается воздух. Удар отдается во всем теле. Ребра ноют, голова болит, на бедрах явно будут синяки, и, хотя еще темно, перед глазами у меня кружатся огоньки, приплясывая в каком-то тошнотворном ритме. Чувствую вкус крови и понимаю, что прикусила язык. Но больше всего меня пугает то, что рот мой открывается и закрывается, но легкие отказываются втягивать воздух. Я задыхаюсь и бьюсь, словно рыба, которую Сайрес вытащил из пруда.
Не могу дышать.
Я перекатываюсь набок, пытаясь не паниковать. Через еще одно долгое мгновение, несмотря на страх, наконец умудряюсь с хриплым рваным присвистом набрать в горящие легкие тонкий ручеек воздуха. Он ощущается как вода и огонь, как жизнь и смерть, и я лежу и пью и то, и другое, чувствуя, как жжет в легких. Я тону и горю. Если б я услышала от роженицы такой звук, который издаю сейчас, пытаясь дышать, то упала бы на колени и стала бы просить Бога о помощи. Но я тут одна, лежу под звездами измученная и разбитая.
Думай, дыши, думай, дыши, говорю я себе. Ты не можешь умереть тут одна посреди дороги.
Брут в пятидесяти футах от меня, нетерпеливо бьет копытом и ждет, пока я встану. Я б его убила, если б могла, настолько ненавижу сейчас этого тупого, безжалостного и злобного коня. Худшее решение в моей жизни. Худшая трата денег.
Я с хрипом втягиваю воздух.
Судорожный вздох, потом еще один, поглубже, но жжение не проходит.
Я в ярости.
Мой собственный конь пытался меня убить.
Я гневно смотрю на чертова упрямого жеребца. Надо было его кастрировать, пока была такая возможность. Эфраим был прав. Только так и можно укротить дикого зверя.
Холод и влага просачиваются мне под одежду, пробирают до костей, и я знаю, что надо вставать. Что не могу лежать здесь вечно. Я уверена – ну, почти уверена, – что ничего не сломала, но тело мое не спешит подниматься.
Где-то возле собственной головы я слышу потрескивающие звуки – мягкие лапы ступают по листьям и грязи. Вот она. Моя лиса. Вся темная и серебряная в лунном свете, и ее удивительные глаза смотрят на меня в упор.
Буря.
Я ничего не говорю.
Не шевелюсь.
Едва разрешаю себе сделать вдох, который так нужен моим легким.
Потому что лиса скользит вперед, один осторожный шаг за другим, и вот она уже от меня на расстоянии длины своих усов, и смотрит она на меня так, будто это я самое удивительное существо на свете. Я никогда бы не подумала, что такое может случиться, никогда о таком не слышала за всю свою жизнь.
Буря, моя собственная лисичка, наклоняет узкую голову и высовывает розовый язычок. Всего один раз она лижет кончик моего носа. Это приветствие. Предложение мира. Своеобразное подтверждение того, что мы с ней связаны. Но все это длится буквально мгновение, а потом вдруг одним прыжком Буря перескакивает через мою голову, встает мордой в направлении моего дома, а хвостом к Уотер-стрит и начинает лаять.
Теперь в этом звуке нет ничего красивого или нежного. Это злобное рычание, которое разрывает тишину и заставляет меня прийти в себя. Я с трудом поднимаюсь на ноги и начинаю пятиться. Не потому, что я боюсь Бури, вовсе нет. Просто я понимаю, что это предупреждение.
Мы в лесу не одни.
Но тут я слышу на расстоянии ответный зов. Тоже лисий. Возможно, это ее спутник, и он где-то ближе к дому.
Я поворачиваюсь к Бруту как раз вовремя, чтобы увидеть, как он разворачивается и убегает в противоположном направлении. Этот предатель сбежал и бросил меня.
– И ты, Брут?
