– Дело чуть этим не кончилось. – Он притягивает меня к себе, вдыхает запах моих волос. – На болотах в это время года просто ужас. Нас дважды чуть не затянуло. Если Норт сдаст эти земли в аренду, я его назову убийцей. Там невозможно выжить.
– Он был готов тебя убить прямо сейчас, – говорю я.
– Пусть попробует.
– Я возражаю, если ты не против. Три недели без тебя – это и так было слишком.
Эфраим ведет меня обратно в таверну, и мы обедаем за маленьким столиком в углу. Обед выходит тягостный. Тушеное мясо безвкусное, хлеб сухой. Я скучаю по нашему городу, по нашей таверне и стряпне Эбигейл Поллард. Мы ковыряемся в еде, и тут кто-то подходит к нам и смущенно откашливается. Я поднимаю голову и смотрю на подошедшего.
– Мистрис Баллард, – говорит он, потом кивает Эфраиму. – Мистер Баллард.
– Это Барнабас Ламбард, – объясняю я мужу. – Судебный пристав. В твое отсутствие много чего успело произойти.
Эфраим наблюдает за парнем и молчит.
Барнабас снимает шляпу.
– Я не знал, что Фостеры ваши друзья, – говорит он мне.
– Вы не могли этого знать.
– Я определенно не хотел ухудшить их положение, но вижу, что вышло именно так. И это меня беспокоит. Я просто доложил о том, что обнаружил в Хэллоуэлле. – Он еще раз откашливается и тоном мягкого укора добавляет: – О том, что вы послали меня обнаружить.
Я не смотрю на мужа, но чувствую на себе его любопытный взгляд.
– Каюсь. Надо было сказать вам, что Бёрджес мертв, но я боялась, что вы уедете, не посмотрев на него. Я по-прежнему считаю, что его убили, но убивал не Айзек Фостер.
– Вы в этом абсолютно уверены?
Я колеблюсь, но всего секунду.
– Я слишком долго живу, чтобы быть в чем-либо уверенной, но Айзек человек книжный, насилие – это не его. И ведь это он настоял на том, чтобы передать дело в суд. Зачем ему тогда вершить правосудие самому, не дожидаясь начала процесса?
– Что ж, надеюсь, вы правы. – Барнабас снова надевает шляпу. – Мне пора возвращаться.
Эфраим смотрит ему вслед, и я вижу по взгляду мужа, что у него накопилось много вопросов. Как только Барнабас исчезает за дверью, Эфраим поворачивается ко мне:
– Что это было?
– Кажется, юный мистер Ламбард добивается моего расположения.
– А зачем ему это нужно?
– Возможно, затем, что он без ума от твоей дочери.
– Вряд ли Мозесу это понравится.
– Вряд ли Мозесу есть до этого дело. Барнабас не Ханной интересуется.
Эфраим складывает два и два. Хмурится.
– Нет. Она слишком молода.
– Ты это Долли расскажи.
– Лучше ты мне расскажи, что произошло за время моего отсутствия. И побыстрее.
Я открываю рот, собираясь именно это и сделать, как вдруг мы слышим крики с улицы. Судья готов.
Мы снова входим в Дом собраний, и зрители расступаются, давая место нам с Эфраимом. На этот раз мы находим места получше, в передней части. Вуд ждет, пока не придут все заинтересованные лица.
– Дело, представленное сегодня суду, очень сложное, – начинает Обадия Вуд. – Мистрис Фостер дала убедительные показания, а мистрис Баллард подтвердила, что на нее действительно напали в августе.
О господи, нет, думаю я.
Я уже чувствую, что дальше грядет «но», которое послужит оправданием для отказа в правосудии. Я ощущаю его приближение так, как ощущаю приближение бури или скандала. Как молнию в воздухе. Оно вздымается у меня в крови, и я так сильно сжимаю руку Эфраима, что он охает от боли.
– Затруднение заключается в том, – продолжает Вуд, – что мировой суд предназначен для решения мелких вопросов, а обвинения, которые мы сегодня выслушали, очень серьезны. Поэтому я передаю дело на дальнейшее рассмотрение в гражданский суд. – Комната взрывается шумом, но Вуд семь раз стучит молотком по столу. – Суд снова соберется в Хэллоуэлле в полном составе двадцать девятого января.
– Ну и трус! Ну и шваль подзаборная! Ну и жалкий проходимец! – Эфраим заходит в мою комнату в таверне, и я с силой захлопываю дверь. Потом швыряю сумку на пол и начинаю шагать взад-вперед. – Просто взял да скинул с себя всю ответственность.
Эфраим со вздохом опускается на кровать и стаскивает сапоги.
– Он заседает в окружном гражданском суде Кеннебека. То есть он снова будет слушать это дело.
– Он мог бы выдвинуть обвинения сегодня! Мог бы послать дело прямо в высший апелляционный суд!
Голос у Эфраима мягкий и теплый.
– Вуд поступил тоньше, Марта. Он знает, что любые серьезные обвинения, выдвинутые судом низшей инстанции, будут наверняка отброшены, если сначала не пройдут через гражданский суд. А вот вердикт, принятый большинством на заседании гражданского суда, придется заслушать. Это кажется трусостью, но на самом деле может оказаться единственной надеждой для Ребекки.
Гнев накрывает меня волной. Я вся дрожу, глаза жжет от слез.
Эфраим Баллард давно меня изучает и чувствует перепады моего настроения не хуже, чем ветер. Он заставляет меня сесть рядом и положить голову ему на плечо.
– Это нечестно!
– Да, нечестно.
