Лукаво усмехается, и я вдруг понимаю, что его, черт возьми, все это веселит.
Потом Сайрес вытягивает руки, соединив запястья, и ждет, пока Барнабас Ламбард свяжет их веревкой.
Седельная мастерская с дороги почти не видна. Она в самом центре Крюка, возле Уинтроп-стрит, но отстоит от нее на квартал, и добраться сюда можно только по узкой тропе между сугробов. При мастерской небольшой деревянный дом, крытый деревянной же черепицей. Ведя Брута между откосами грязного снега, похожими на берега канала, я слышу стук пробойника и шорох разрезающего кожу резака. Вокруг все пахнет кожей. Не как в дубильне, где зловоние, жир и туши, нет, здесь аромат шлифованной кожи, как от ремней, сумок и ботинок. Иеремия Уайт делает и другие вещи, в основном поводья и перчатки, но на жизнь он зарабатывает седлами. Я свое купила у него лет десять назад и до сих пор им пользуюсь – вот и сейчас с него соскальзываю, спешиваясь возле коновязи.
Я отстегиваю от седла свой медицинский саквояж и сворачиваю налево, к передней двери, потому что сегодня у меня дела не с Иеремией. Дверь, однако, открывается прежде, чем я успеваю постучать.
Я не видела Рейчел Блоссом с того самого дня, как услышала их с Клариссой Стоун и Пегги Бридж болтовню в лавке Коулмана. Увидев меня на ступенях, она замирает, потом оглядывается и закрывает за собой дверь.
– Я хочу и перед вами извиниться, – говорит она с вызовом, задрав маленький заостренный подбородок, будто я считаю, что она на подобное не способна.
– И? – переспрашиваю я.
– Я только что извинилась перед Сарой за наше поведение в тот день. Вы были правы. Это некрасиво, и мне очень жаль.
Она никак не оправдывает свое поведение, не добавляет никакого «но», и это заставляет меня уважать ее еще больше.
– Кларисса и Пегги твои подруги. Выступать против друзей бывает сложно.
– А не должно бы. – Она отводит взгляд и смаргивает слезы.
Снова повернувшись ко мне, Рейчел кладет руку на живот и натягивает платье, чтобы продемонстрировать выступающий живот. Без этого я бы ничего и не заметила. Срок у нее месяцев пять.
– Вы примете этого ребенка? Я не стану звать доктора Пейджа. И им не стоило.
Я притягиваю Рейчел к себе и обнимаю.
– Конечно. С радостью. И мне очень жаль насчет Клариссы и Пегги. Если б они позвали меня, я бы пришла.
– Я знаю. – Рейчел отодвигается и откашливается. – Мне нравится Сара. Надеюсь, она не будет против, если я еще зайду.
– Мне она тоже нравится. Думаю, она будет тебе хорошей подругой.
Рейчел прощается, и я слежу за тем, как она исчезает за углом на Уинтроп-стрит.
Я снова поворачиваюсь к двери и стучу. Мне недолго приходится ждать – дверь распахивает невысокого роста женщина с седеющими волосами, убранными в тугой пучок.
– Марта!
– Мистрис Уайт. – Я киваю в знак приветствия.
– Заходите. – Она вытирает руки о фартук и приглашает меня внутрь. – Давно не виделись. Рада, что вы решили зайти.
– Я вообще-то к Саре, если вы не против.
Элис Уайт мои слова удивляют, хотя она этого не показывает.
– Да, конечно. У нее сегодня много гостей. Она у себя с ребенком, я ее позову. Садитесь, пожалуйста.
Я сажусь на один из двух стульев из полированного дерева, стоящих у окна, а саквояж кладу себе под ноги. В другой комнате слышен шепот – напряженный, возможно, раздраженный, но слов мне не разобрать. Вскоре Элис возвращается.
– Сара придет через минуту, – говорит она. – Не обращайте на меня внимания.
Уйти ей некуда, так что она берет вязанье, садится за кухонный стол и старательно возится с шерстью и спицами.
Сара Уайт живет с родителями и до сих пор спит в той же спальне, которая была у нее в детстве. Только теперь в спальне у стены колыбель, а в доме царит атмосфера печали. Сара появляется через несколько минут, держа малышку на сгибе левого локтя и пытаясь одной рукой застегнуть блузу.
Она садится со мной у окна, а госпожа Уайт вяжет носки и делает вид, что не слушает нас.
– Рада вас видеть, – говорит Сара.
– И я тебя. – Я беру пухлую малышку у Сары из рук и отгибаю одеяльце от ее лица. – Вы обе хорошо выглядите.
– Извините, что задержалась. Я кормила.
– Я так и подумала.
– Она столько ест. Просто все время! И при этом все равно у меня остается больше молока, чем нужно одному ребенку. Оно… – Сара подчеркивает свои слова жестом, – просто неудержимо льется.
– Считай, что тебе повезло. Я много раз встречала женщин, у которых пропадает молоко задолго до того, как ребенку исполнится девять месяцев. Корми ее сколько можешь, это будет полезно вам обеим.
Обычно я даю такой совет ради здоровья ребенка, но еще и для того, чтобы молодая женщина вернула себе прежнюю фигуру. У Сары, похоже, с этим проблем нет. Талия у нее явно как прежде, хотя грудь стала пышнее.
Сара глядит на меня с любопытством.
– Я слышала про Сайреса. Это просто возмутительно. С ним все в порядке?
Мне не нравится, что слухи о его аресте уже разошлись, но ее заинтересованность обнадеживает.
