Потом худощавая седая мистрис Ней подносит трубку к губам, втягивает щеки, затягивается и выдувает идеальное колечко дыма, которое поднимается вверх и растет, пока – набрав фут в диаметре – не рассеивается в воздухе.
Я иду домой, но когда прохожу мимо таверны, на улицу вываливаются двое пьяных и на меня обрушивается теплый аромат стряпни Эбигейл. Мы с мистрис Ней перекусили вечером, но я ела без аппетита, помня, что доктор Пейдж в соседней комнате и может проснуться в любой момент. У меня не было настроения терпеть его нападки, так что я оставила счастливую семью и направилась домой, к своей постели. Но запах сытной еды заставил меня свернуть с пути.
Внутри вовсю пылает пламя в очаге, ярко горят факелы. Комната только наполовину полна посетителями, зато смехом заполнена до краев. У дверей меня встречает Мозес. Щеки у него румяные, он широко улыбается.
– Вы не заболели, мистрис Баллард? – спрашивает он, глянув на меня.
– Нет, я только с родов. Шла домой, и тут почуяла запах с кухни твоей матери.
– А-а, понятно. Тогда давайте я вам принесу что-нибудь поесть. Подкрепиться перед дорогой домой.
Я иду за ним к столу в глубине комнаты и со стоном опускаюсь на скамью. В последние годы я стала замечать, что все время издаю звуки. Встаю со стоном, сажусь с кряхтением. Иногда мне кажется, что я шагу не могу ступить, чтобы какая-то часть меня не заскрипела или не затрещала, и именно эти звуки гораздо сильнее, чем седина и морщины у глаз, заставляют почувствовать, что средний возраст подходит к концу.
Вскоре Мозес уже ставит передо мной тарелку.
– Жаренный на вертеле цыпленок с морковью, луком и картошкой.
Еще на тарелке ломоть хлеба, щедро намазанный маслом, но не успеваю я поблагодарить его, а тем более поднести вилку ко рту, как он шепчет:
– Вы слышали про дом Бёрджеса?
– Нет, а что я должна была слышать?
Мозес оглядывается по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто, потом садится на скамью напротив меня.
– Ну да, вы ведь роды принимали, откуда вам слышать.
Он явно хочет рассказать мне новости, но я сильно проголодалась, так что, пока он подбирается к своей истории, я откусываю кусок картошки. Ох, даже вкуснее, чем мне помнилось. Никогда не пойму, как Эбигейл Поллард готовит то же блюдо, что и я, и у нее выходит в десять раз вкуснее. Мозес продолжает, а я успеваю откусить еще.
– В начале месяца кто-то сжег дотла дом Джошуа Бёрджеса. Но обнаружилось это только сегодня утром.
Я чудом не подавилась.
– Почему?
– Ну, наверное, к покойникам редко ходят гости. Но за завтраком пара трапперов про это упомянули. Папа думает, там судья Норт и прятался после слушаний. Но всего несколько дней, только чтобы переждать бурю.
Я выпрямляюсь.
– А почему не дольше?
– Дом уже несколько недель как сгорел.
– А откуда он знает, что это был именно Норт?
– Сарай не сгорел. А там было полно отпечатков собачьих лап. Папа думает, он там Цицерона держал.
– Он не взял с собой пса?
Мозес покачал головой.
– Я его видел сегодня днем на крыльце в Норт-Мэноре. Должно быть, он отвел пса домой перед тем, как уехал из города насовсем. Очень хитро было со стороны Норта там прятаться. Бёрджес мертв, никто не стал бы искать в его доме.
Это верная мысль, так я Мозесу и говорю.
– Но зачем пожар? – спрашиваю я. – Какой смысл жечь пустой дом?
– Может, в доме было что-то, что он хотел уничтожить.
Он пожимает плечами и встает, собираясь вернуться к работе.
Его слова заставляют меня ошарашенно замереть.
– Мозес? – спрашиваю я. – Что случилось с имуществом Бёрджеса?
– У него так-то немного было. Одна лошадь. Две коровы. Немного кур. А дом, говорят, всего одна комната. Шаром покати. Скотину отдали соседям, когда он умер.
Я отрываю кусочек хлеба, сую в рот и медленно жую, а в голове у меня тем временем вспыхивают десятки огоньков.
– А его седло? Оружие? Личные вещи были?
– Папа отнес их в сарай. Туда же, куда и его самого. – Мозес опять пожимает плечами. – Генри Сьюалл написал в Бостон, пытался найти его родственников. Пока никто не ответил, насколько я знаю.
– Ты мне скажешь, если будут еще новости?
– Ладно, пришлю весточку.
– Да можешь сам зайти. Уверена, Ханна будет рада тебя видеть.
Я очень люблю заставлять молодых людей краснеть, а у Мозеса это получается очень эффектно.
– Ладно. А пока принести вам еще что-нибудь?
То, что я собираюсь сделать, довольно рискованно, я знаю. И заняться этим надо было бы раньше.
– Да, – говорю я Мозесу. – Мне нужен фонарь.
Полларды называют здание за таверной сараем, но оно больше похоже на маленький хлев. Хотя оно одноэтажное, двери там двойные, внутри легко поместятся несколько голов скота. Полларды в сарае держат дополнительные припасы и корм, бочки и ящики. А также тело Джошуа Бёрджеса. Тропка туда не такая утоптанная, как к другим хозяйственным постройкам возле таверны, особенно к конюшням, но ясно, что кто-то туда регулярно ходит, так что утром, если Эймос придет за половиной говяжьей туши или куском свинины, он не обратит внимания на мои следы.
