– Они прекрасно обойдутся без тебя, потому что у меня опыт родительства ровно такой же, как и у тебя. Иди помоги Элспет.
Элспет Хорн, старая повитуха, наводила на меня страх. Морщинистая и сердитая, в своем деле она разбиралась прекрасно, и именно поэтому я обратилась к ней, когда рожала Сайреса, а потом еще раз, когда пришло время Люси. Но зачем она послала за мной мальчика, я не имела ни малейшего понятия.
Эфраим встал и протянул руки к Люси. Та упала в его объятия, громко хихикая, а он вскинул ее на плечо, будто мешок зерна.
– Иди.
Больше спорить было не о чем. Я уже отняла Люси от груди, так что необходимость ее кормить в качестве оправдания не годилась. Поцеловав Эфраима, я схватила пальто, надела перчатки и вслед за своим провожатым быстрым шагом вышла по тропе на утоптанную снежную дорогу к Оксфорду. До таверны, куда мы направлялись, была всего миля, и мы прошли это расстояние быстро – я длинными шагами, а он торопливыми. Все, что мог мне сказать мальчик, – это что роженица прожила в таверне неделю, а его послали за мной. Он не знал, как ее зовут и долго ли она рожает.
Когда мы пришли, мальчик подбежал к лестнице, оглянулся и жестом дал мне знак идти за ним. Мы поднимались все выше и выше, до самого чердака, и с каждым шагом я все больше чувствовала себя идиоткой оттого, что вообще сюда пришла. К тому времени, как мы добрались до невысокой скошенной двери, я уже уговорила себя развернуться и идти домой. Но мальчик без стука распахнул дверь, подбежал к старухе, сидевшей у кровати, и поцеловал в щеку.
– Она тут, бабушка.
– Спасибо, Уолтер. Теперь иди подожди на лестнице, вдруг ты мне опять понадобишься.
Я посмотрела ему вслед, потом повернулась к Элспет. Своей старой скрюченной рукой она поглаживала руку девушки, которая лежала на кровати огромным круглым животом кверху. Судя по лицу девушки, мое присутствие тревожило ее так же, как и меня.
– Мистрис Баллард? – спросила Элспет, и я поняла, что не сказала ни слова с тех пор, как вошла в комнату.
– Да?
Она повернулась на звук моего голоса, и внезапно я все поняла. Я не видела Элспет восемнадцать месяцев. Тогда глаза у нее были темные, темнее моих. Но с тех пор их успела полностью затянуть молочная белизна. Элспет Хорн была слепа.
– Заходи, – сказала она, – и снимай пальто. Тебе понадобится свободно двигать руками.
– Понадобится?
– Поживее. Сквозняк.
Я закрыла дверь, скинула пальто и стянула перчатки. Потом, сделав глубокий вдох, я подошла к ней и сказала правду.
– Я не понимаю, зачем ты меня позвала.
– Ты поможешь мне принять этого ребенка.
Девушка была совсем молоденькая, круглощекая, как подросток, и на лице у нее был детский испуг. Обручального кольца на ней не было, но это мало что значило – половина знакомых мне мужчин были слишком бедны, чтобы купить жене кольцо.
– У нее что, нет родственниц? – спросила я.
– Она не говорит. Но она вообще мало что говорит. Никто не знает, откуда она и куда направляется. Мы только знаем, что она приехала в прошлую среду и у нее достаточно денег, чтоб заплатить за комнату. Хозяин вызвал меня рано утром, когда услышал, как она плачет. Правильно догадался, что схватки начались. Уолтер меня привел, но в остальном от него мало толку. Так что нам придется справиться вдвоем. – Она помедлила, кивнула в сторону света. – Где-то в комнате должен быть еще стул. Если нет, пошли Уолтера, пусть снизу принесет.
Стул стоял у окна. Я взяла его и села рядом с ней.
– Почему я?
Элспет убрала со лба длинную серебристую прядь, но она снова упала вперед. Я машинально протянула руку и убрала прядь ей за ухо. Она почувствовала мое прикосновение. Наклонила голову. Посмотрела на меня невидящим взглядом.
– Потому что ты не паникуешь при родах. С Сайресом не паниковала – а я редко видела такие трудные роды – и с Люси тоже. Если уж я собралась научить кого-то всему, что знаю, то никак не истеричку. В родильной комнате нет ничего хуже крикуньи, плаксы или дурочки.
Час назад я обедала со своей маленькой семьей, а теперь мне вдруг сообщили, что без моего ведома и одобрения записали меня в ученицы к Элспет Хорн.
Девушка переводила взгляд с меня на Элспет с таким лицом, будто ей хотелось встать и убежать. Но бежать она уже не могла и еще долго не смогла бы: я уже видела, что ее накрывает первая серьезная волна боли. Стон, который она издала, был мне знако́м, и я сочувственно поморщилась. Мне было почти двадцать два, когда я родила Сайреса, а этой девушке наверняка еще семнадцати нет.
Я наклонилась и положила руку ей на живот, чувствуя, как он твердеет.
– Мне жаль, что с тобой рядом нет твоих близких, – сказала я ей. – Но я это уже дважды делала, а лучше Элспет во всем штате нет повитухи. Мы тебе поможем.
– Она слепая, – прошипела девушка.
– У нее есть мои глаза, а руки у нее работают нормально. Не о чем беспокоиться.
Элспет похлопала меня по колену, и я поняла, что сказала все правильно.
– Что вы хотите, чтобы я сделала? – спросила я.
