Но были некоторые нововведения, которые и сейчас могут показаться нам важными. Например, Никон разрешил венчать православных с иноверцами (до реформы это запрещалось). Или: до Никона священники в приходе избирались демократическим путём, на общем сходе прихожан, а после реформы – приходских батюшек стали назначать административно, по указанию вышестоящей инстанции.
Мы живём в новую эпоху: постиндустриальное общество понемногу превратилось в новое, информационное.
Расцвет постиндустриального периода пришёлся на восьмидесятые годы ХХ столетия и связан с торжеством так называемой «рейганомики».
Американская экономика на протяжении более чем полувека была самой сильной в мире, и от её развития во второй половине ХХ века зависела и вся мировая экономика.
В восьмидесятых экономическая мощь США стала несомненной. Как говорили мне сами американцы, Рейган «объединил» и «возродил» нацию. Рейган – самый популярный президент США после Джона Кеннеди.
Рейган предложил согражданам жить в долг, то есть потреблять как можно больше; брать кредиты и займы; жить сейчас, занимая деньги у будущего. В будущем экономика станет ещё более сильной, и долги, которые мы наделаем в настоящем, будут погашены в любом случае. Такова, в общих чертах, экономическая логика Америки восьмидесятых и девяностых.
Вдобавок в это же время США победили в холодной войне, одержали верх над Советским Союзом, и эта победа придала Америке громадный импульс к развитию.
Постиндустриальное общество – это бешеное стимулирование спроса. Основные проблемы решены. Все сыты, у всех есть жильё и автомобили. Теперь хочется большего. Вместо квартиры – дом. Вместо одной машины – две. Пришло время воздушных, электронных денег, воцарилась сложнейшая система займов, кредитов, обязательств, золотой век финансового рынка, империя форвардных и фьючерсных контрактов, деривативов, хедж-фондов, страховых компаний, инвестиционных сделок. Это время, когда потребление стало важнее производства. Произвести – мало, важнее – продать. Покупатель – главный, производителю уготована вторая роль. Неважно, каков товар, – важно, как ты его продаёшь.
Это время расцвета рекламы, пиар-технологий, массовой культуры, прямо завязанной на финансы; время развлечений, путешествий, изощрённых удовольствий.
Потом, конечно, конъюнктура изменилась. Постиндустриальное общество рухнуло в 2008 году, в момент первого кризиса на рынке американской недвижимости. Рейганомика схлопнулась, многие потеряли деньги.
К этому моменту миру уже была явлена новая перспективная модель развития: информационная. Мировая сеть, интернет. Связь всех со всеми. За минимальные деньги, за копейки, без ограничений. Доступ ко всем данным, ко всем библиотекам и архивам. Ошеломляющее половодье информации. Её свободное распространение.
Информационный коммунизм.
За 500 рублей в месяц рядовой пользователь компьютера получил возможность читать любую книгу и смотреть любой фильм, не вставая со стула.
Этот, первый этап информационной революции, люди встретили с восторгом.
Интернет, как справочная система, давал громадные возможности; перспективы захватывали дух.
Первые годы информационной революции напомнили мне Перестройку, 1986–1989 годы, провозглашённую Горбачёвым и Яковлевым «гласность», когда была опубликована вся литература, ранее запрещённая. Ещё недавно за распространение книг Солженицына можно было загреметь на допрос в КГБ, а теперь – вот оно и на всех прилавках. За тот волшебный период «гласности» я Горбачёву до сих пор благодарен. Хорошо помню душевный подъём, чувство громадных открывшихся перспектив.
И вдруг, невероятным образом, эта ситуация «гласности» повторилась, в России – начиная приблизительно с 2010 года. Только на этот раз отцами глобальной «гласности» стали Стив Джобс и Билл Гейтс.
К середине второго десятилетия XXI века первый, эйфорический, романтический этап информационной революции сменился вторым этапом.
Понемногу начали вымирать печатные издания, газеты и журналы. Новостная повестка переместилась в интернет. Мировая сеть пожирала, перемалывала, размножала большие и малые новости. Никакого контроля, никаких ограничений, никаких обязательств. Высказаться может любой.
Появились и восторжествовали социальные сети: анархическая территория свободного, бессистемного извержения сырой, непроверенной, неотфильтрованной информации.
Это – переживаемый нами сейчас, в третьем десятилетии ХХI века, второй, промежуточный этап информационной революции, когда её участники и соучастники, пережив эйфорию первых лет, начали сталкиваться с очевидными недостатками «дивного нового мира».
Информация – зверь, который гуляет сам по себе.
Информация перестала быть товаром и превратилась в среду.
