Дневник – это Завет, который ты, молодой, оставляешь себе, старому, а потом – своим детям и внукам; ценность его становится очевидной не сразу, а только по прошествии десятилетий. Но, делая записи в дневнике, о ценности их думать не следует; это неразумно. Личная хроника нужна прежде всего её автору: она помогает в самодисциплине. Это информация, которая может и не быть никогда обнародована.
Что же до Аввакума, то он, помимо главной своей Книги, написал ещё и сотни писем, в том числе несколько челобитных царю и царице, а также десятки прокламаций, и даже с карикатурами, за что, собственно, и был приговорён к огненной смерти; но это случится ещё нескоро.
Конец первой части.
В России ссылка неугодных и преступников была в первую очередь способом экономического развития, и только потом – мерой наказания. Ни в одной стране мира ссылка не применялась так широко и не приносила так много пользы, как в России.
Все правители России, начиная с Ивана Третьего и заканчивая Хрущёвым, активно ссылали провинившихся в отдалённые и малонаселённые территории – и там предоставляли сосланным частичную или полную самостоятельность.
Ссылкам подвергались все слои общества: и простолюдины, и аристократы, а также военнопленные.
После поражения шведской армии под Полтавой тысячи пленных шведских солдат были сосланы в Сибирь. Всем им было дозволено получать материальную помощь с родины. Большинство шведов обрусели, переженились на местных девушках. После окончания Северной войны пленным разрешили вернуться домой, но из 30 тысяч вернулись только 5 тысяч.
Сосланные аристократы, оказавшись на новом месте, за свой счёт строили дома, организовывали торговые и промышленные предприятия и даже вели светскую жизнь.
Сосланный в Сибирь в 1863 году и далее перебравшийся в Приморский край польский аристократ Михаил Янковский стал крупным российским естествоиспытателем, географом, биологом, он создал первую в мире плантацию женьшеня, занимался коневодством и оленеводством, книгоизданием, музейным делом… Ссыльный польский вольнодумец превратился в «гения места» русского Приморья.
Сослать могли и на определённый срок, и пожизненно. Сосланному могли разрешить взять с собой семью. Сосланному могли разрешить женитьбу, а могли и не разрешить. Существовало несколько режимов ссылки, из которых самый щадящий назывался «вольное поселение».
Таким образом, ссылка использовалась не только как способ наказания, но и как способ колонизации отдалённых диких территорий.
У этой схемы был и побочный эффект. Многие тысячи умных и деятельных людей, сосланных в Сибирь, в Заполярье и на Дальний Восток, постепенно, за столетия, создали особый тип мышления, сформировали свою ноосферу, эгрегор.
Сибиряк – почти всегда вольнодумец; он критически настроен по отношению к центральной власти, он повинуется приказам из Москвы нехотя, он привык рассчитывать на собственные силы.
Казаки, первыми из европейцев заселившие Сибирь, – всегда были людьми вольными, они привыкли к свободе и самоуправлению, и считали себя отдельным сословием.
Упрямые староверы, последователи Аввакума, во множестве расселившиеся по Сибири, – тоже не были (по понятным причинам) лояльны власти, и тоже старались жить наособицу.
Сибирь – это земля каторжан, лагерников. Сибиряки это знают – и относятся к этому спокойно; в Австралии, например, считается даже почётным возводить свою родословную к первым каторжникам, переселенцам из Англии.
Так постепенно за Уралом возник особый тип русского человека: независимого, свободного, дерзкого, бунтующего, привыкшего к суровому климату, к недостатку ресурсов, к огромным расстояниям.
Эти русские ни внешне, ни по языку ничем не отличаются от европейских русских; различия видны лишь при возникновении критических ситуаций.
Эти люди – в меньшинстве. В Сибири и на Дальнем Востоке живёт около 25 миллионов человек, причём это число сокращается. Но это – колоссальная сила, важнейший угол в фундаменте русской цивилизации.
Сейчас огромные земли Восточной Сибири и Тихоокеанского побережья объединены в одну административную единицу: Дальневосточный федеральный округ. Эта территория по площади почти равна Австралии и в два раза больше Индии. Чтобы объехать её всю, от Байкала до Чукотки, от Читы до Курильских островов, – обычному человеку не хватит жизни. За десять лет путешествий мне удалось изучить не более четверти этого невероятного космоса. Но я знаю людей, поставивших перед собой такую цель, – например, писателей Василия Авченко и Михаила Тарковского: год за годом они утюжат бесконечное пространство на машинах, кораблях и самолётах, забираясь всё дальше и дальше; но даже и эти отчаянные люди освоили едва половину бескрайней Ойкумены.
Однажды я побывал на том месте, где когда-то въяве стоял Аввакум, – там, где из озера Байкал вытекает река Ангара.
Пересекая Байкал, Аввакум едва не утонул.
