Воевода, впрочем, сделал Аввакуму решительную уступку: разрешил взять с собой семью. Из всех участников похода только двое – сам Пашков и Аввакум – взяли с собой жён и детей.
18 июля 1656 года отряд воеводы Пашкова выступил из Енисейска: 40 плоскодонных кораблей-«дощаников», 400 казаков, 70 гражданских, 100 пудов свинца, 400 вёдер водки.
Назад вернётся едва один из десяти.
Так вышло, что «Житие протопопа Аввакума» – первое в мировой истории художественное описание военного похода по Сибири и Забайкалью.
Аввакум создал первую литературную панораму Байкала на русском языке, с описанием удивительных скал, а также птиц, животных, «морских зайцев» (тюленей и нерп) и невиданно жирной рыбы.
Первые светские путевые записки на русском языке составил Великий князь Владимир Всеволодович Мономах, мудрец и крупнейший политический деятель, автор «Поучения Владимира Мономаха», написанного в 1099–1117 годах. В «Поучении», адресованном сыновьям, Мономах перечислил свои путешествия и военные походы (числом более 80).
Далее, известен тверской купец Афанасий Никитин, побывавший в Индии в середине XV века, автор «Хождения за три моря».
А вот первое описание Байкала и Забайкалья – сделал Аввакум. О том времени сохранились документы, известные историкам, в том числе и отчёты самого Пашкова, но рассказ Аввакума содержит то, чего нет в документах: живые подробности, детали, чувства, эмоции, личный внимательный взгляд.
Пашков брал с собой ссыльного священника, а получил – летописца, хроникёра.
Аввакум возражал Пашкову, скандалил, ругался, проклинал, мешал и даже прямо вредил, – а в итоге его увековечил.
Так и теперь: великие деятели экономики и политики – полны гордыни, и равнодушно смотрят на нищих писак, которые крутятся у них под ногами. Пройдут столетия – и люди составят мнение о великих деятелях на основании того, что создано нищими писаками.
…Минуло лето 1656 года. Через два месяца после начала похода Аввакум сочинил анонимную листовку: «воровскую составную память глухую безымянну» – и пустил в оборот меж казаками отряда Пашкова. В листовке содержался призыв отстранить Пашкова от командования. Точные формулировки неизвестны, как и причина. Скорее всего, ссора Аввакума с воеводой началась ещё в Енисейске, и затем уже не прекращалась. Пашков, впрочем, легко установил авторство – и высек Аввакума кнутом. А поскольку протопоп попал в отряд по государевой воле, Пашков, как дисциплинированный человек, написал о происшествии отчёт и отправил в Москву.
Этот документ – «Отписка воеводы Афанасия Пашкова о наказании протопопа Аввакума кнутом за “многие неистовые речи”» – сохранился. И пусть в Москве его получили только через год, но сам факт существования «Отписки» показывает, что Пашков соблюдал в отряде какую-то видимость законности, а кроме того, побаивался Аввакума, раз решился побеспокоить самого царя.
Кроме того, «Отписка» свидетельствует, что Аввакум был отправлен именно в ссылку, и не простую, а «с бережением». То есть – не на верную смерть. Если бы Пашков имел секретный приказ ликвидировать Аввакума, он бы, очевидно, нашёл способ сделать это. Но нет: воевода с ним возился, выделял его среди прочих, щадил.
Если бы допетровская Россия была территорией тотального беззакония и крайнего жестокосердия – протопоп Аввакум был бы просто убит. В самом деле, если строптивый священник мешал царю в осуществлении грандиозных замыслов – чего же не послать лихого человечка, чтобы зарезал «оппозиционера» в тёмном углу? Во времена товарища Сталина такого Аввакума убрали бы очень быстро.
Отряд Пашкова был военным формированием и выполнял военную миссию. В наше время за подстрекательство к невыполнению приказа командования в условиях боевых действий полагается расстрел. А Аввакума всего лишь высекли кнутом.
Впоследствии Аввакум совершит ещё более возмутительный поступок: когда Пашков отправит часть отряда на разведку, Аввакум совершит молебен за неудачу разведывательной миссии. Но и тогда Пашков пощадит протопопа.
Так может быть, мы преувеличиваем жестокосердие наших предков? Может, как ни наивно это звучит, они были добрее нас? Действительно боялись Бога – в отличие от нас?
Если попробовать проникнуть, силой воображения, в те времена, в обиход, обычаи и нравы людей того века – становится ясно, что жестокость наших предков – вынужденная, совершённая по необходимости.
Да, жизнь человека мало стоила. Да, злодеям рубили головы топорами на площадях при стечении публики. Но это делалось не для забавы. Как ещё можно информировать общественность о наказании преступника, если нет ни газет, ни радио, ни телевидения? Кровавые экзекуции совершались не от темноты разума, а наоборот, по здравому размышлению.
Огромной ошибкой было бы полагать, что наши далёкие предки были глупее нас.
«Дикость», «отсталость», «варварство» – понятия расхожие, вроде бы не требующие пояснения. Но что за ними стоит?
«Дикий варвар» – он хороший или плохой? Он умный или глупый? С ним можно договориться – или нельзя?
Стоит ли презирать дикого варвара за его дикость?
