Аввакум уехал только через месяц после Пашкова. Отдельным отрядом вышли. Аввакум пишет, что он ещё вёз с собой больных и раненых.
Пашков и Аввакум оба поехали в Москву – но независимо друг от друга; у обоих путь занял два года.
После отъезда Пашкова и Аввакума с их семьями в Иргенском остроге остался отряд из двух десятков ветеранов похода – тех, кто прошёл весь путь от Енисейска до Нерчинска и обратно, длиной в восемь лет.
Эти воины решили увековечить память погибших – и они построили на территории острога часовню; она простояла не менее 80 лет, упоминания о ней известны с середины XVIII века. Часовня была поставлена в память всех погибших в походе Пашкова; всех, кто шёл вперёд, имея на груди нательный крест.
Потом, когда Пашков приехал в Москву и отчитался о своём походе в Сибирском приказе, – дьяки приказа немедленно выписали продовольственную и военную помощь казакам Иргенского и Нерчинского острогов. Но когда эта помощь прибыла и насколько она велика была – сказать трудно.
Ларион Толбузин служил царю верой и правдой в забайкальских крепостях. Его сын, Алексей Ларионович, позже стал комендантом крепости Албазин, главного русского опорного пункта на Амуре, и был сражён пушечным ядром на стене крепости в сентябре 1686 года, во время обороны от китайских войск. Это случилось уже после смерти Аввакума, в период правления царевны Софьи, заключившей первый в истории договор между Россией и Китаем – Нерчинский договор.
Царевна Софья, ученица белорусского мудреца Симеона Полоцкого, неплохо разбиралась во внешней политике, и вдобавок имела надёжного советника, князя Василия Голицына; и князь, и Софья были убеждёнными западниками. Софья решила обезопасить границы державы со всех сторон света: ратифицировала мирный договор со Швецией, заключила мирный договор с Польшей (и при этом выкупила город Киев за 146 тысяч рублей); на юге, после двух тяжёлых и неудачных военных походов, добилась мира с крымско-татарским ханством; а на востоке – впервые в истории заключила мирный договор с императором Китая. Нерчинский договор не был особенно выгодным – Россия уступила все земли к юго-востоку от Амура, в том числе и часть Даурии (Забайкальского края); пришлось сдать и крепость Албазин, которая к тому времени подвергалась упорным атакам китайцев. Осада крепости Албазин изучена историками, но в литературе пока не отражена; а между тем, это был первый случай войны между Россией и Китаем.
Забайкальский край, или Даурия, позднее ещё раз отзовётся эхом в судьбе Аввакума, уже посмертной. В середине XVIII века в Даурию начнут переселять белорусских староверов – и они создадут свои колонии. Их уникальный этнокультурный извод получит название «семейские». Эти люди до сих пор сохранили свой отдельный уклад, и Аввакума почитают – как святого.
С походом Афанасия Пашкова до сих пор не всё ясно. Фундаментального труда никто не создал. Причины этому вот какие.
В СССР, с его идеологией научного атеизма, сочинения Аввакума профессионально изучал лишь один человек, Владимир Малышев, и имя Аввакума в общем и целом замалчивалось. Соответственно, историки не брались исследовать и поход Пашкова, поскольку в таком исследовании неизбежно надо было бы цитировать «Житие протопопа Аввакума».
Вернуть имя Аввакума пытались писатели Русского Севера – Арсений Ларионов, Ксения Гемп.
У писателя Сергея Маркова в книге «Вечные следы», посвящённой сибирским землепроходцам, есть небольшая глава о походе Пашкова («В глубочайших пределах») – причём воевода там описан как муж весьма доблестный, а вот о его жестокости не сказано ни слова. Книга Маркова вышла в 1975 году. В советское время очернять героев прошлого было не принято; если покорители Сибири сделали для страны благое дело – значит, представлять их следовало как славных парней. Аввакум в этой главе книги Маркова упомянут очень кратко.
По законам тайного мира, поэт и писатель Сергей Марков, путешественник и этнограф, проживший долгую и удивительную жизнь, пересёкся с Аввакумом в одной точке (правда, с разницей в три с половиной столетия): в 1932 году по обвинению в контрреволюционной деятельности Марков был сослан на три года в село Мезень, где отбывал ссылку и Аввакум.
Когда же Советский Союз почил в бозе, историкам уже было не до воеводы Пашкова: большинство учёных срочно переключились на расследование злодеяний товарища Сталина. Даже сейчас, спустя 30 лет после распада СССР, самой выгодной и хлебной темой для историка являются сталинские репрессии.
Наконец, в наше время тема покорения Сибири считается скользкой, неполиткорректной, поскольку задевает самолюбие коренных малых народов, в случае с Пашковым – эвенков (тунгусов).
Отлично, скажет читатель, ну и зачем, действительно, нам сейчас знать про походы казаков в Забайкалье?
