Через год после начала похода, в начале лета 1657 года, пройдя часть Енисея и всю Ангару против течения, отряд Пашкова пересёк Байкальское море. Высадившись на восточном берегу Байкала, казацкая флотилия добралась до устья впадающей в Байкал реки Селенги, и пошла по Селенге, снова против течения, пешком по берегу, тягая дощаники бечевой, до места впадения реки Хилок, и дальше двинулись по Хилку, обмелевшему от жары, 12 недель поднимаясь вверх.
Аввакум тянул лямку наравне со всеми, и писал, что от истощения живот его посинел, а ноги распухли.
По Хилку добрались до небольшого озера Иргень, примерно в 60 километрах от нынешней Читы, и здесь встали на зимовку.
Первопроходец Бекетов несколькими годами ранее поставил тут острог, названный Иргенским, но местные тунгусы, весьма воинственные, разорили и сожгли крепость; казакам Пашкова пришлось отстраивать её заново.
Перезимовав, двинулись посуху: впереди был самый тяжёлый участок пути, «Иргенский волок»: более 100 километров через горы Яблонового хребта, через великий сибирский водораздел, в бассейн Амура.
40 кораблей, со всем грузом, тащили на себе и лошадьми.
Высота хребта в верхней точке – 1700 метров над уровнем моря.
Лошадей, конечно, изначально с собой из Енисейска не везли; скорее всего, лошади появились, когда отряд пересёк Байкал. Лошадей купили у тунгусов; но, может, не купили, а отобрали силой.
Через горы перевалили, насколько можно судить, при минусовой температуре, и весь волок прошли месяца за два или два с половиной, преодолевая за день от одной до двух вёрст; не так уж и медленно, если разобраться.
Волоки, то есть перетаскивание судов посуху, в России известны с IX века, со времён Рюрика и Вещего Олега. Так называемый путь «из варяг в греки» изначально предполагал перемещение кораблей по суше из одной реки в другую – иначе добраться из Балтийского моря до верховьев Днепра было невозможно. Путь «из варяг в греки» начинался на реках, текущих на север, к Балтике: Волхов и Западная Двина. Волоками преодолевалась Валдайская возвышенность, за которой начинались другие реки, текущие уже на юг: Волга и Днепр.
Кроме того, на многих реках были пороги или участки, непригодные для судоходства, – их тоже надо было преодолевать волоком, по берегу.
В Тверской области есть города Вышний Волочёк, Волоколамск и Торжок – города очень старые, возникшие на местах самых оживлённых волоков.
Каждый волок был важной частью торгового пути и охранялся местной властью, племенными вождями и князьями. Любому купцу гарантировали, за отдельную плату, безопасное и быстрое прохождение через тот или иной волок. В непроходимых лесах прорубали просеки, затем расчищали их от молодой поросли. Волоками в тёплый сезон кормилось всё окрестное население. Физически крепкие молодые люди объединялись в артели и по сходной цене были готовы перетащить любую ладью быстро, аккуратно и бережно. Другие артели подряжались расчищать просеки, доставлять к местам волоков пищу и сухие дрова для костров, охранять места ночёвок от диких зверей.
Переволакиваемый корабль полностью разгружали, снимали всю оснастку, включая мачту, и перетаскивали отдельно.
Вопреки расхожему мнению, на волоках не использовали катки, колёса, жировую или дегтярную смазку. Если надо переволакивать корабль за 50 вёрст – никакого жира и дёгтя не хватит. Через днище ладьи понизу пропускали льняные, кожаные или конопляные канаты, и затем крепкие мужчины впрягались в лямки – и тащили на «раз-два-три-взяли».
Ко времени начала казацких походов в Сибирь технология волочения речных судов была в России известна много столетий и разработана детально.
Древнерусская ладья изначально строилась как небольшое судно, универсальное, лёгкое, пригодное и для речного, и для морского судоходства. В путешествии по русским рекам удобнее было идти не на одном большом корабле, а на трёх – пяти кораблях поменьше.
На волоке корабль мог повредиться – тогда его проще было бросить и пересесть на корабли уцелевшие.
Но если в европейской России волоки были «федеральными трассами», представляли собой удобный налаженный бизнес, то в Сибири казаки волокли свои дощаники собственными силами, без помощи местного населения, по безлюдной тайге, и сами должны были и прорубать просеки, и охранять волок от нападения, и заблаговременно разжигать костры для обогрева и приготовления пищи. При этом немалую часть каравана составляли больные, раненые, искалеченные и истощённые – девать их было некуда, отправить назад, домой, – невозможно; всех везли с собой, иных несли на руках.
Воевода Пашков долго готовился к волоку через Яблоновый хребет: заново отстроил Иргенский острог, отремонтировал и просмолил корабли, запасся провиантом, купил лошадей, оставил в остроге гарнизон, оставил там же больных, и в дальнейший путь взял с собой только самых лучших и крепких.
К весне они спустились с хребта на берег реки Ингоды: то был уже бассейн Амура, восточная сторона великого сибирского водораздела.
