Массовое уничтожение классовых врагов требует большого количества исполнителей, то есть палачей. А палачом может быть далеко не каждый человек, эта профессия весьма специфическая. Как только классовая борьба в России приобрела массовый характер – в силовые органы (ЧК, ОГПУ, НКВД) устремились садисты, психопаты, маньяки, упыри, животные в человеческом обличии. Ужасно звучит, но и в упырях имелась потребность, их тоже рекрутировали в систему. И среди этой прослойки профессиональных душегубов также проводились чистки: одних палачей устраняли, на их место набирали других. Сталин мог себе это позволить, в его руках был огромный человеческий ресурс; всякие нашлись. Так классовая борьба стимулировала появление особого отряда хладнокровных, квалифицированных убийц, лишённых нравственного начала; у них были родители, жёны и дети, друзья, и эта специфическая социальная группа отравляла общественную атмосферу, распространяя цинизм и равнодушие, пренебрежение к состраданию; палачи пахли смертью, и этот запах пропитывал всю систему, дискредитируя её. В результате эффект от колоссальных и несомненных достижений советского социализма оказался навсегда омрачён трупным запахом.
Однако и европейский капитализм несёт на себе тот же сладковатый душок мертвечины. Благополучие европейского обывателя – голландского, бельгийского, английского, французского – щедро оплачено смертями миллионов индусов, конголезцев, алжирцев, вьетнамцев, китайцев и так далее.
Разница здесь принципиальная: колониализм губил чужих, других, людей «второго сорта», «недочеловеков», живущих где-то очень далеко, – а Россия, строя социализм, приносила в жертву собственных детей.
Есть ли разница между смертью «чужого», живущего за тысячи километров от вас, имеющего другой цвет кожи, говорящего на другом языке, – и смертью «своего», такого же, соседа, товарища, коллеги? Психологи скажут, что есть, и огромная. С убийством «чужого» легче смириться. Всегда можно сказать себе: он дикарь, он через год всё равно умер бы от холеры, он иноверец, и вообще, существует ли он на самом деле, я ведь про него только в газетах читал? Наоборот, убийство «своего», единоплеменника, единоверца, товарища, коллеги – переживается болезненно, это шок, травматический опыт, меняющий вас полностью.
Одно дело, когда за ваше богатство отдана жизнь индуса, которого вы никогда в глаза не видели, и не слышали его предсмертного вопля. И совсем другое дело, когда тот же вопль издаёт ваш сосед, вдруг оказавшийся «врагом народа». В первом случае вы не видите старуху с косой – во втором случае она проходит мимо, и хлопает вас по плечу, и подмигивает.
Так европейские народы, построившие своё благополучие на колониальных грабежах, избегли травматического опыта, – а народы России такой опыт приобрели, и стали мудрее, и познали истинную цену комфорта и изобилия.
Погублены миллионы – но сотни миллионов обрели страшный опыт. Он вошёл в кровь и остался навсегда.
В этом смысле русская цивилизация в ХХ веке мощно укрепилась духовно. Ни разгром большевиками православной церкви, ни уничтожение – тоже большевиками – значительной части интеллектуальной элиты, ни разоблачения сталинских преступлений в 1956 году, ни крах социалистического проекта в 1989 году, – не умаляют трансцедентного опыта смерти, преодолённого, тщательно и всесторонне осмысленного, отрефлексированного, описанного в тысячах книг.
Колониальные войны обогатили европейскую цивилизацию материально, но не снабдили европейца травматическим опытом; европеец так и не познал настоящую цену своего богатства – и остался в плену самообмана: он до сих пор свято убеждён, что нажил своё добро упорным честным трудом. Поэтому русский турист, приезжая во Францию или Голландию, смотрит на местных с превосходством, а местные в ответ смотрят на него с испугом, потому что он угрюм и не улыбается. А он не угрюм, он просто больше знает о том, чего стоит этот пряничный уют.
Сталин руками своих верных наркомов – Ягоды, Ежова и Берии – создал хорошо налаженную систему лагерей.
Во времена строительства Беломорканала численность зэков составляла около 600 тысяч. Наибольшей численности система достигла после окончания Великой Отечественной войны: 2,5 миллиона в лагерях.
Подавляющее число зэков – работали: рыли каналы, строили здания, добывали золото. Огромная часть существовала в скотских, крайне жестоких условиях и была доведена до смерти или полной потери здоровья. Другую, не менее многочисленную группу составляли профессиональные преступники, уголовники, «блатари»; они умели избегать тяжёлой работы, подкупали администрацию, отнимали у рядовых зэков – «мужиков» – еду и одежду, благополучно досиживали свои сроки и возвращались по домам.
Цифры никогда не лгут.
В год смерти Сталина население СССР составляло 188 миллионов, в лагерях сидело 2,5 миллиона, то есть примерно 1,3 % от всего населения.
