Да, Свердлов предвидел, какую роль могут сыграть ораторы с подвешенным языком. Разлагающуюся армию не было нужды убеждать в том, что интересы высшего командования и простых солдат не имеют точек соприкосновения. Солдаты за три года уже навоевались досыта, и больше всего они хотели вернуться к мирной жизни. Им только следовало сказать, в какой момент нужно опустить оружие или повернуть его против своих командиров: «Слава тебе, Господи, настрелялся досыти!» — как пел герой Гайдара Бумбараш в одноименном фильме.
Подтверждение эффективности идеологических диверсий Свердлова приводил в своих мемуарах генерал Краснов: «Почти всюду мы видели одну и ту же картину. Где на путях, где в вагоне, на седлах у склонившихся к ним головами вороных и караковых лошадей сидели или стояли драгуны и среди них — юркая личность в солдатской шинели» (215).
Имя этой «юркой личности» скоро стало легион. Со стороны Петрограда продолжали прибывать многочисленные делегации от полков, выдвинутых навстречу корниловцам: прежде чем драться, все хотели объясниться. У революционных войск была твердая надежда, что дело обойдется без драки. Это подтвердилось: казаки Краснова охотно шли навстречу переговорщикам. Команда связи корпуса, захватив паровоз, отправила делегатов по всей линии. Каждому эшелону разъяснялось создавшееся положение. Шли непрерывные митинги, на которых рос вопль: «Нас обманули!»
Вместо кровавой битвы за Петроград в воинских частях происходило повсеместное братание солдат и большевистских ополченцев. Триумф Свердлова и Дзержинского был полнейшим. Хотя Троцкий и не был их союзником, предпочитая вести собственную игру, но он отдавал должное успеху выдвинувшихся руководителей. Петроградский Совет обнаружил столь резкий большевистский крен, что удивил оба лагеря: и правый, и левый. В ночь на 1 сентября, под председательством Чхеидзе, Совет проголосовал за власть рабочих и крестьян. Рядовые члены соглашательских фракций почти сплошь поддержали резолюцию большевиков (215).
Подводя итоги бурной второй половины лета 1917-го, остается констатировать, что Свердлову, действуя фактически в одиночку — в отсутствие Ленина и многих других ключевых руководителей партии, — удалось невероятное. Он отразил серьезную угрозу с реакционного правого фланга. Он смог полностью дискредитировать центристских и либеральных политических конкурентов, которые во время мятежа Корнилова действовали нерешительно и противоречиво. Больше ни эсеры, ни Керенский, ни Временное правительство не могли помешать большевикам. Стараниями Свердлова Красная гвардия вышла из подполья, и теперь, отлично вооруженная и организованная, воодушевленная недавним успехом, она была готова к действиям. Прямая дорога к Октябрьской революции была открыта. Не хватало только главного действующего лица.
В середине сентября 1917 года Ленин, почувствовав резкую перемену в раскладе сил, переезжает в Выборг. Теперь он готов появиться в Петрограде в любую минуту. Письма от вождя революции поступают к Свердлову сплошным потоком, и содержание этих писем таково, что для их обсуждения немедленно собирается Центральный комитет. На повестке то, чего большевики ожидали начиная с VI съезда. Ленин ставил перед ними задачу — немедленно приступить к непосредственной подготовке вооруженного восстания. Заглавие одного из писем гласит однозначно: «Большевики должны взять власть» (218).
У Ильича был готов рабочий план, как достигнуть поставленной цели: «Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки». Ленин, анализируя ситуацию, осознавал, что теперь нет нужды в бессмысленных дискуссиях со всеми заинтересованными сторонами, нет необходимости выстраивать коалиции с членами стремительно упускающего власть Временного правительства. Так как активное большинство революционных элементов народа обеих столиц достаточно, чтобы увлечь массы, победить сопротивление противника, разбить его, завоевать власть и удержать ее. Зачем разговаривать с конкурентами, если на них можно натравить измученный войной народ?
Пожалуй, единственным организационным вопросом оставался тот, как сделать задачу ясной для партии: вооруженное восстание в Питере и в Москве с областью, завоевание власти, свержение правительства. Владимир Ильич собирался «обдумать, как агитировать за это, не выражаясь так в печати… Взяв власть сразу и в Москве и в Питере (неважно, кто начнет; может быть, даже Москва может начать), мы победим безусловно и несомненно…» (219)
Лев Каменев оказался одним из немногих товарищей Ленина, способных составить ему оппозицию. Свердлов совершенно не переносил нападок на своего кумира и к Каменеву относился неприязненно
