Собственно, подобная ситуация у социал-демократов наблюдалась повсеместно по стране. Единственным хорошим событием осени 1909 года стало состоявшееся общегородское партийное собрание Ростова, на котором сформировалась Донская группа РСДРП. И то этот успех стоило бы скорее отнести к оплошности полиции, проворонившей такое масштабное мероприятие подпольщиков (120). Тем не менее Яков был готов рискнуть — поехать куда угодно и рисковать чем угодно. Он практически каждый день приходил и настойчиво донимал питерских аппаратчиков. Может быть, по этой причине, а может, из-за возросшей полицейской активности Свердлову настойчиво порекомендовали отправиться погостить в Финляндию.
Яков против собственной воли оказался на курорте — в городке Териоки, ныне известном как Зеленогорск. И хотя от беспокойной столицы империи этот райский уголок отделяло всего пятьдесят верст, жизнь здесь текла совершенно иначе. Встретил молодого гостя самолично глава местной ячейки С. И. Гусев. Плотный коренастый мужчина улыбнулся, пожал руку и сказал: «Рад знакомству, тезка!» Оказалось, что настоящее его имя — Яков Драбкин. Он был на одиннадцать лет старше Свердлова и имел репутацию весьма решительного, если не сказать лихого, революционера. Во время восстания на броненосце «Князь Потемкин-Таврический» Гусев-Драбкин подбивал Ленина раскрутить ситуацию, повысить ставки — захватить в свои руки власть в Одессе и создать Временное революционное правительство. Сергей Иванович был уверен, что у него непременно получится, но ЦК вопрос заволокитил и одобрения в конечном итоге не дал (121). Немудрено, что Свердлову его гостеприимный хозяин понравился.
Для Якова знакомство с Гусевым оказалось ценнейшим источником живой информации о партии. Дело в том, что с весны 1909 года тот находился в бегах — дал деру из тобольской ссылки. Но при том, что Сергей пребывал на нелегальном положении, он вел крайне активный образ жизни. По поручению ЦК Гусев с начала лета совершил турне по южным городам, проверив состояние и работу организаций в Киеве, Одессе, Николаеве, Елисаветграде, Екатеринославе, Харькове. А затем при его поддержке и состоялось триумфальное возрождение Донской группы. Гусев был человеком наблюдательным и хорошим рассказчиком. Свердлов не отставал от него ни на минуту с расспросами. Ведь рассказы Сергея пробуждали в Якове новую надежду — все-таки большевики не разгромлены окончательно.
Сергей Иванович Гусев, а по паспорту Яков Давидович Драбкин, приютил Свердлова осенью 1909 года. Летом 1917 года он воспользовался ответным гостеприимством Якова Михайловича в Петрограде
В те моменты, когда Гусев был занят текущими делами, Свердлов охотно изучал его со вкусом подобранную библиотеку. Кроме массы интересных книг, там была дефицитная пресса из-за границы — одно из преимуществ либерального уклада Финляндской автономии. Яков с головой погрузился в чтение. Такой образ его жизни продолжался до того момента, пока Гусев не начал браниться: «Яков, книжник ты кабинетный! Неужели в камере не насиделся? Вставай же и иди гулять — хочешь, на берег моря, хочешь, в сосны. Не теряй редкой для нашего брата-подпольщика возможности» (97).
Впоследствии Свердлов за эту выволочку Гусеву был благодарен особо. Он словно новыми глазами увидел окружавшую его красоту. Конечно, он не перестал ни дискутировать с хозяином, ни зачитываться до поздней ночи, но теперь он обязательно ранним утром выходил на прогулку. Непременно делал гимнастические упражнения на берегу, дыша соленым ветром с Финского залива — в точности как и предписывал своим последователям Йерген Петер Мюллер. После этого бездумно, весело напевая, он бродил по окрестностям. Иногда к Якову на прогулках присоединялся Сергей, и тогда они пели дуэтом — мощным басом и настоящим оперным баритоном, каковым мог похвастать Гусев.
Только две недели провел Свердлов в Териоках, но они для него были равноценны новой маленькой жизни. Свердлов наконец-то вынырнул из круговерти политической борьбы и впервые с юношеских лет провел настоящий полноценный отпуск. Яков и Сергей расстались добрыми друзьями. И практически сразу же после отъезда Свердлова его новый товарищ слег. Как выяснилось позже, он надолго выпал из обоймы подпольщиков. Сам Гусев так писал об этом: «Острое нервное заболевание, начавшееся в Териоках и затем крайне усилившееся вследствие пребывания на нелегальном (без паспорта, без квартиры, без заработка), на долгие годы вывело из строя и лишило возможности продолжать партийную работу, которая возобновилась только в 1917 году» (39).
