Кабинет, залитый мягким светом настольной лампы, казался островком спокойствия в бушующем море семейных бурь. Тяжелые портьеры глушили звуки извне, но не могли заглушить напряжение, витавшее в воздухе. Я сидел за массивным дубовым столом, пальцы нервно постукивали по полированной поверхности.
– Садись, нам нужно поговорить.
Габриэль, стоявший у окна, обернулся. В его глазах мелькнуло раздражение, но он медленно подошел и опустился в кресло, откинувшись на спинку с показной небрежностью.
– О чем? Снова о Райане?
– Да, снова о Райане. – Мой голос прозвучал глухо, чуть резковато. – У нас проблемы.
– У него все хорошо. – Габриэль скривился, словно проглотил что-то кислое. – Милуется со своей девушкой. Насколько он вообще на это способен.
Я вздохнул, глядя на сына. Сегодня я провел вечер, наблюдая за одним из них – за его братом, Райаном. А теперь смотрел на Габриэля и с горечью осознавал: своей смертью с ними не упокоюсь. О чем и сообщил ему.
Тот тяжело вздохнул и смиренно спросил:
– Что тебя беспокоит?
– Райан поругался с Олой.
Габриэль резко поднял голову, глаза расширились от неожиданности.
– Он умеет ругаться?
Я возвел глаза к потолку, будто искал там помощи у небес.
– Может, она одумалась и поняла, кто ей достался в спутники жизни? – предположил младший сын, и в его голосе прозвучала язвительная усмешка.
Я прикрыл веки, чувствуя, как раздражение медленно поднимается по спине, словно горячая волна.
– Все твои шуточки!
– Хочешь другого ответа – поясни, в чем дело. – Габриэль нахмурился, скрестив руки на груди.
Может, и правда пора? Раскрыть ему правду? Лишусь воспитательного эффекта, но… Райан сейчас важнее.
– Ты уже знаешь, что в паре рождается столько детей с геном дракона, насколько сильны чувства супругов. У потомков драконов много сложностей, но в одном нам точно повезло. Природа подарила нам возможность чувствовать свою пару. И чем сильнее потомство мы с женщиной можем получить, тем сильнее она притягивает нас и пленяет наше сердце.
Я провел ладонью по лицу, ощущая, как тяжело дается каждое слово.
– Вы с мамой не очень-то любили друг друга. – Габриэль усмехнулся, но в его глазах читалась не насмешка, а горечь.
– У нас были прекрасные, теплые и крепкие отношения. – Я резко встал, подошел к окну, глядя в темноту за стеклом. – Иначе не родился бы Райан. Он сильный дракон. Но ты лишь сильный стихийный маг. Хотя особенность нашего рода – любить женщину, пока она жива, – ты унаследовал.
– Какое счастье! – съязвил Габриэль.
Мальчишка.
Мой голос стал тише, но жестче.
– Я мог бы отказаться от твоей матери и ждать дальше. Далеко не одна женщина может быть создана для нас. С другой могло повезти больше, я мог бы сильнее влюбиться. А мог бы и не встретить никого. – Я обернулся, встречая взгляд сына. – Но я наследник рода и не мог себе позволить выбирать. На мне лежали обязательства. Я не стал перебивать зов сердца и позволил чувствам раскрыться.
– В отличие от меня? – Габриэль сузил глаза, его пальцы впились в подлокотники кресла.
– На тебе не лежит бремя продолжить род, ты свободен в своем выборе. – Я сделал шаг вперед, и тень от лампы легла на его лицо резкими линиями. – Но ты потомок рода Шеридан и не можешь обрывать влюбленность из-за прихоти.
– Она мне отказала! – Габриэль стукнул кулаком по подлокотнику.
– Нельзя было доводить до такого привязанность! Стоило все прояснить раньше! – рыкнул я.
– Много ты понимаешь! – Габриэль бросил на меня взгляд, полный боли и гнева. – Занимался делами рода, а не сыновьями после смерти жены.
Он был прав.
Я вздохнул, ощущая, как старые раны снова начинают ныть. После смерти жены я утонул в делах, пытаясь заглушить пустоту. И забыл… забыл, что в своем горе был не одинок.
– Ты прав. – Мой голос дрогнул. – Однако никто не идеален.
Гнев, бессилие и печаль… Все это схлынуло, когда я признал самому себе, что совершил ошибки. И попытался их исправить.
– Когда у драконов рождаются дети, до пяти лет они растут, как и все. И только потом становится ясно, унаследовал он ген или нет. – Устало посмотрев на сына, я рассказал ему то, чего он не знал. Да и незачем было. – Ты был маленьким и не помнишь, но Райана отселяли от тебя на два года, когда его сила и эмоции бунтовали. Потом он их усмирил и держал под строгим контролем. Да, я не идеален. Но моя ошибка не оправдывает твою.
Габриэль стиснул зубы и сложил руки на груди. Он всегда так делал, когда уходил в глухую оборону.
– Давай просто не будем вспоминать про мои отношения с Алисией.
– Просто?! Это не про нашу ситуацию! – Я ударил кулаком по столу, и стеклянная чернильница подпрыгнула. – У Райана стальная воля, и он смирил натуру. Его эмоции заснули, и довольно глубоко. Шло время, но подходящей пары он себе не находил. И я начал опасаться срыва.
– Как три века назад в другом роду?.. – Габриэль нахмурился, припоминая старые истории.
Я кивнул.
