— Твоя гибель, — продолжил Радим, остановившись. — станет первой в череде позорных смертей твоих дружков-магов. Уж я позабочусь о том, чтобы на казнь пришёл весь город. Я заставлю смотреть на твои муки весь ваш чародейский сброд, и твоя белокурая защитница будет стоять в первом ряду, пока от тебя будут отделять куски. Пока ты будешь умирать, теряя конечности и жизнь.
Здоровый глаз упёрся в лицо капитану, увлажнившись и расширившись.
— О, да, — протянул Радим, привлекая её за волосы ближе к себе. — Четвертование. Кое-что новенькое… Смирение, отродье. Тебе нужно было продемонстрировать его чуть раньше. Перетерпеть боль и унижение, но сохранить жизнь и остатки достоинства. Ну а теперь… Ты умрёшь.
Последние слова, брошенные почти что ласковым полушёпотом, он завершил самой сильной оплеухой, от которой голова магички дёрнулась назад, но она сжалась всем существом, задавив порыв закричать. Только не так. Только не сейчас.
Снова уставившись одним глазом на капитана, она увидела его улыбку, ровный ряд желтоватых зубов. Ей вспомнилась Дита, уговаривавшая Радигоста пойти войной на Лека Августа. Если Иветта выживет, она будет первой в очереди на убийства людей. Она будет смотреть на их горящие города и смеяться.
То, что маги — отдельный народ, раса, более совершенная, чем человеческая, было всегда вечной и неоспоримой истиной. Просто она слишком поздно это осознала. Но у неё всё ещё был шанс спастись.
Иветта уцепилась зубами за лицо капитана, не совсем понимая, вокруг чего конкретно сомкнула челюсть. Радим заверещал и попытался отодрать её от себя, но магичка приросла к нему, словно клещ. Глухо изрыгая ругательства, он принялся шарить по телу в поисках оружия. Иветта плотнее сжала зубы, и он издал вопль, затем всё-таки убрал её от себя, зарядив кулаком под рёбра. Магичка согнулась пополам, ловя ртом воздух. Капитан отшатнулся от неё, поднимаясь на ноги и держась за окровавленное лицо. Прежде, чем Иветта сделала хоть движение в сторону приоткрытой двери камеры. Радим схватил её за горло, придушивая и оставляя магичке несколько секунд, чтобы подготовиться к очередному акту мучений. Вокруг носа капитана виднелись кровоточащие следы зубов.
Иветта впустую оцарапала руку, сдавившую её шею. Может, он убьёт её сейчас. Не рассчитает силу, ведь он в ярости… Может.
Должен.
Хватка капитана вдруг ослабла, а рассеянный взор остановился на девушке, постепенно утрачивая осмысленность. Через мгновение он повалился на пол, продолжая пялиться перед собой помутневшими глазами. Иветта рухнула рядом, запоздало замечая две тени, проскользнувшие в камеру.
— Заклинания надолго не хватит.
— Я знаю. Но мы успеем вытащить её.
Чьи-то руки подхватили её, развернули к себе. В ноздри ударил знакомый аромат лаванды. Кажется, она помнила эти духи…
— Иветта? Иветта! — через туман пробивался голос. — Слушай меня внимательно. Когда ты проснёшься, ты будешь уже далеко отсюда. Не возвращайся в Обитель, ты поняла? Не смей возвращаться, иначе наши усилия окажутся напрасными!
Холодный металл приятно обжёг кожу её запястья. Браслет?
Она ощутила, как Первоначало заструилось по её венам, горячее, лёгкое, долгожданное…
— Ты — наше будущее, — произнёс другой голос. — Поэтому ты должна выжить.
Потолок стал другим. Как будто она покинула свою камеру.
«Да ну. Вот ведь бред».
— Иветта! — эхо, пронзившее стылые стены подземелья. — Тебе придётся запомнить то, что я сейчас скажу… Ты готова?
Она кивнула, на всякий случай. Вдруг она стояла уже одной ногой в могиле, а эти двое — её проводники. Не послушать их было бы чревато последствиями в загробном мире, если, конечно, он существовал.
— Я пыталась помочь, правда. — сбивчиво проговорила та, что пахла лавандой. — Пыталась вызволить тебя, но они… Ты совершила убийство, и так просто они это не оставят… Они взбесились. Мы отрезаны от магии, мы не можем их прогнать, потому что Лек… Он приехал вчера утром. Он… Он привёл самой армию. Целую армию, Иветта! Мы не сможем выбраться из города… Но ты сможешь.
— Почему… почему я? — прохрипела Иветта.
Перед глазами потекли новые картинки. Свет факела. Бирюзовая штора. Лестничный пролёт Новый потолок, уже не серый и не холодный тюремный, а окрашенный в синий.
Синий. Она так ненавидела этот цвет
— Потому что это тебе по силам. Помнишь, я говорила тебе, что ты ничего не умеешь? Что ты так ничему и не научилась, ни в Амерлуне, ни здесь? Я лгала тебе, чтобы сделать тебя лучше.
— Есть те, кто помогут, — сказал второй голос. Мужской. — Тебе надо найти Айнелет.
— Я не понимаю…
Она стала различать силуэты двух теней и осознавать, что происходящее не было сном или смертью.
— Керники. Вот кто тебе нужен. Они помогут тебе добраться до Пуста. Я оставлю тебе книгу и один из окуляров, которым ты обследуешь кратер, оставшийся после Ордена Превосходящих. Там, возможно, ты и нападёшь на нужный след и узнаешь, как побороть то, что грядёт.
— Радигост?
— Да дитя, это я…
Она цеплялась за знакомые ладони, видела очертания родных лиц, но продолжала куда-то падать и терять себя посреди всё быстрее наплывавшей пустоты.
— Ты всё запомнила?
