– Нам бы до оружия добраться, – отозвался в темноте Игнатов. – Эх, надо было мне подумать об этом раньше! – с досадой на себя воскликнул он.
– Так кто же знал, что медведь будет неподалеку шляться. Ему спать сейчас положено, – вздохнул Логинов и, обратившись к Теплицкому, сказал: – Седой, ты там ближе всех к горелке. Зажги, и будем выходить. Иначе он нам весь груз перепортит. А то и транспорт помнет. С него станется.
Первым из палатки вышли Трифонов и Логинов. В руках капитан держал зажженную газовую горелку, а Трифонов – мощный автомобильный фонарь. Разом направили свет на пришельца. Медведь – большой и матерый зверюга – не отпрянул в испуге, а прищурившись на яркий свет, встал на задние лапы, пытаясь, в свою очередь, напугать тех, кто помешал ему разбойничать.
Следом за капитаном и Трифоновым из палатки выбрались остальные. В руках у Логинова был топорик. Теплицкий держал молоток, которым он вбивал накануне колья для установки палатки. Увидав такое количество людей, медведь поначалу растерялся и присел на задние лапы. Но потом, по всей видимости, голод взял над его разумом верх, и он, рыкнув, опустился на четвереньки и сделал два угрожающих прыжка в сторону людей.
Логинов добавил длину пламени в горелке и, вытянув ее перед собой, тоже шагнул навстречу животному. Медведь, вопреки здравому смыслу, не остановился и прыжками побежал вперед.
– Вот ведь дурная зверюга! – крикнул Адам. – Поджарь ему нос, капитан!
Медведь встал на задние лапы и зарычал, словно бы вызывая Логинова на бой один на один, как это и положено по закону лесов. И Север, глядя на эту многокилограммовую громаду мышц, на мгновение забыл, что он не один, и шагнул навстречу медведю.
– Ты сдурел, капитан? – дернул его за куртку Трифонов, оттаскивая от зверя подальше. – Давайте-ка разом, все вместе, наступать на него. Глядишь, нервишки у него и не выдержат, – предложил он.
Люди выстроились в одну шеренгу и, громко крича, двинулись на медведя. Тот, пару секунд постоял на задних лапах, тяжело дыша от распиравшей его злости, а затем, упав на четыре лапы, стал пятиться, время от времени недовольно порыкивая и оглядываясь на лес. Добравшись до саней, в которых у проводников лежало оружие, Игнатов быстро вынул карабин и выстрелил вверх. И только после этого выстрела медведь, повернувшись к людям задом, неспешно, словно бы нехотя, отправился восвояси. Войдя под свод деревьев, он остановился и, обернувшись, долго смотрел на прогнавших его людей, словно бы обещая своим взглядом запомнить их хорошенько и когда-нибудь отомстить за то, что не дали ему поесть.
– Видать, год был не очень богатым и на урожай, и на охоту, раз не успел косолапый жиром запастись к зимней спячке, – глядя вслед удаляющемуся медведю, пожалел зверя Трифонов. – Это хорошо, что тут поблизости нет никакой деревни, а то бы замордовал он жителей своими набегами.
– Придется нам выставить кого-то для охраны нашего хозяйства, – посмотрел на своих бойцов Логинов. – Пока ночь не минула. А то ведь вот что натворил – все веревки на санях оборвал и брезент порвал, сволочь косолапая, – выругался Игнатов, осматривая груз саней, над которым поработал медведь.
– Хорошо хоть серьезно ничего не попортил, – заметил Трифонов, подходя к Кириллу и тоже осматривая груз. – Помнишь, как пару лет назад белый медведь нам все сани раскурочил на мысе Крикун? Мы тогда еще удивлялись, как он туда забрел. Обычно там не то что медведей, сусликов не увидишь.
– Было дело, помню, – вздохнул Игнатов, пытаясь стянуть дыру, проделанную медведем в брезенте.
– Брось, Кирилл, утром все наладим, – положил ему руку на плечо Савелий. – Все равно сейчас темно и не видно, где новую веревку искать. Снега ночью вроде не предвидится.
Потоптавшись еще немного у саней, Игнатов махнул рукой.
– Ладно, утро вечера мудренее. Кто у нас на страже остается? – обернулся он к Логинову.
– Сургут вызвался, – отозвался капитан. – Говорит, пока в санях ехал, вздремнул немного.
– Тогда пойдемте досыпать, что ли…
Но сон ни к кому не шел. Все сначала перешептывались в темноте, вспоминали разные слышанные ими когда-то истории о медведях-шатунах, а потом просто долго лежали без сна, глядя в потолок палатки и размышляя каждый о своем. Поднялись, едва забрезжил рассвет. Но, на удивление, все чувствовали себя бодро и даже шутили, вспоминая о ночном происшествии.
– Эй, Сургут, тебя медведь не слопал ночью? – окликнул Илью Турусова Адам.
– Подавится он меня лопать, – усмехнулся Турусов. – Я вообще с детства заговоренный. Меня все хищные звери стороной обходят. Боятся.
– Так что же ты молчал раньше?! – рассмеялся Егор Солдатов. – Мы бы тебя вперед выставили, когда мишка на нашего капитана буром попер. Глядишь, зверь бы и обкакался, тебя увидав.
