В мире, однако, в том числе хоккейном, все относительно. В составе сборной «Кленовых листьев» в период с 1978 по 1998 год Гретцки участвовал в восьми международных соревнованиях высшего ранга и только трижды стал победителем, причем все три раза – в розыгрышах Кубка Канады, состязаниях весьма специфических хотя бы потому, что они проходили в максимально комфортных условиях для родоначальников хоккея (подробности – дальше). При этом, чуть ли не в каждом международном турнире становясь лучшим снайпером, в матчах с нашими хоккеистами Уэйн был мало похож на Великого Гретцки и в итоговых протоколах в графе заброшенных шайб фигурировал гораздо реже обычного.
Зато в североамериканском хоккее достижения Гретцки настолько феноменальны, что на его фоне остальные звезды меркнут, а многие из них, пользуясь терминологией астрономов, выглядят карликами. Почему же Уэйна нарекли Великим уже в одиннадцать лет?
Во-первых, он, по выражению одного канадского тренера, «спортсмен старого замеса» – его никогда не надо было понукать на тренировках. Во-вторых, Гретцки обладал железными нервами и ненасытной жаждой гола (он и шестой своей заброшенной шайбе за матч радовался, как первой). При этом у него был исключительно меткий кистевой бросок. Уэйн мог предупредить вратаря: «Держи левый верхний угол» – и все равно забить, послав шайбу туда, куда обещал. В сезоне 1970–1971 годов Фил Эспозито установил рекорд НХЛ, с 550 попыток забросив 76 шайб. Десять лет спустя Гретцки сперва повторил его достижение, затратив почти вдвое меньше усилий, а потом довел число забитых шайб до 92, совершив лишь 369 бросков.
Столь же точен Гретцки был в передачах, которые к тому же были безупречны по замыслу. (Недаром голевые пасы принесли ему вдвое больше зачетных очков, чем заброшенные шайбы.) Помноженное на редкостное игровое чутье – кое-кто называл Гретцки экстрасенсом,– все это приводило к тому, что всякий раз, как Уэйн завладевал шайбой, над воротами соперников сгущались тучи.
– Многие удивляются, почему Гретцки забивал так много шайб,– разговорился однажды Фил Эспозито.– Мол, неужели так трудно было остановить его силовым приемом или просто схватить рукой? А как остановишь или схватишь то, что словно растворяется в воздухе? Уэйн был неуловим, у него глаза были на затылке.
Еще один, едва ли не самый важный козырь Великого Гретцки – дар импровизации. Он и сам признавал, что зачастую действовал на льду интуитивно: «Не понимаю, как у меня это вышло». В Канаде я как-то увидел архивную кинопленку: 12-летний Уэйн выкатывается один на один с вратарем соперников. Финт, другой, затем, как у заправского мастера, пауза. Голкипер, как загипнотизированный, ложится на лед, а Гретцки делает выпад в сторону и поражает незащищенный угол. Лишь возрастная угловатость выдавала в нем подростка – во всем остальном он выглядел так, как мало кто из профи.
Всего этого Великий Гретцки добился, будучи, по меркам североамериканского хоккея, тростиночкой (весил не более 77 кг) и лишь изредка нарушая правила, причем без драк. За двадцать один год в 1628 матчах в ВХА, НХЛ и международных турнирах он провел на скамье штрафников лишь 678 минут. «Кувалда» Шульц столько набирал менее чем за полтора сезона.
Некоторые канадские специалисты в манере игры Уэйна находили много сходств с советским хоккеем. В поисках своего шанса Великий Гретцки на месте на льду не стоял, постоянно менял позицию, прекрасно видел площадку и всегда был готов в интересах команды отдать шайбу партнеру. Да и бросок у него был рассчитан больше на хитрость и меткость, чем на силу. Кен Драйден, один из самых вдумчивых хоккейных профессионалов, в свое время сказал:
– Советы и Гретцки оказали огромное влияние на НХЛ, но при этом ни один канадский подросток не хотел подражать Макарову или Ларионову, зато все хотели быть похожими на Гретцки.
Самого же Уэйна Великим сделал отец, в молодости подававший большие надежды в хоккее, но не попавший в НХЛ по причине малого роста (175 см) и веса (64 кг). Сын уроженцев Белоруссии и Западной Украины, перед революцией 1917 года перебравшихся за океан, Уолтер Гретцки каждую зиму заливал во дворе своего дома каток, где без устали тренировал Уэйна и трех его младших братьев. «С трех до двенадцати лет я каждый день проводил там по восемь – десять часов, даже ужинал не снимая коньков,– говорится в автобиографии Гретцки-сына.– Кое-кто приписывает мне наличие шестого чувства. Чушь! Умению предвидеть дальнейший ход игры меня научил отец. Он же придумал множество тренировочных упражнений, которые я усвоил еще в детстве», до того как в 1972 году канадцы впервые увидели тренировки сборной СССР.
Два года спустя после того как Тарасова отлучили от большого хоккея, он первым из наших сограждан удостоился чести быть избранным в почетные члены Зала хоккейной славы в Торонто.
