Дни складывались в недели, недели в месяцы, подрастал ребёнок. Он учил буквы, болел своими детскими болезнями, дружил и ссорился со сверстниками, требовал внимания, любви и новой одежды. Самой себе Алиса иногда представлялась неким верблюдом, на исстрадавшуюся спину которого всё наваливают и наваливают новые мучения. Говорят, что Господь никогда не нагружает тебя больше, чем ты способен осилить. Чушь! Исходя из этого положения, Алиса могла осилить много. Очень много. Просто ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ МНОГО… Так оно и шло, на голову сваливались новые заботы, и до поры девушка перестала интересоваться прежними жильцами, дав себе слово, впрочем, «заняться этим как-нибудь». Потом. Когда-нибудь. Когда придёт время.
Сегодня как раз был подходящий вечер – наполненный всякими таинственными событиями, словно под Рождество. В окно неожиданно постучала клювом маленькая чёрная птица, фарфоровая статуэтка пастушки треснула сама собой, а в кармане стареньких джинсов обнаружилась давно забытая пятёрка. «Чудеса в решете!» – восхитилась Алиса и решила не бороться с судьбой, а следовать, так сказать, её указаниям на предмет предсказаний, удивительных знаков и роковых встреч. Поэтому сначала подвергла допросу о прошлом одну соседку, а затем получила вести из будущего от второй. И обе Львовны проявили редкое единодушие и рассказали много интересного. Марцеллина Львовна ворошила слежавшиеся тайны прошлого, а сестра её Калерия Львовна, словно вещая пифия, предрекала будущее. Оба процесса были занятными.
И предвкушение чего-то чудесного вновь вспыхнуло: «Вот бы отыскать какую-нибудь магическую книгу, переплетённую в красную человеческую кожу, или открыть загадочную Дверь в стене и попасть прямо в волшебную сказку! Или в другой мир. Правда, учёные пока не доказали существование других миров. А может, и доказали, но никому об этом не рассказывают – во избежание, как говорится. А то все такие, как я, ринутся в эти… как их… параллельные вселенные. И кто тогда в нашей-то останется? Кажется, даже термин такой есть в литературе – «попаденцы». Или «попаданцы»? В общем, те, кто попадают».
Она сделала последний глоток, отставила чашку и поглядела на донышко. К сожалению, кофе был растворимым, поэтому в отсутствии гущи никакое грядущее не открылось ей. Алиса вздохнула.
«Вероятно, главное – это верить в невозможное. Правда, в детстве, когда я искала на клумбах цветик-семицветик, исполняющий желания, или совала руки в каждое дупло, или распахивала все подряд незнакомые двери, ничего по-настоящему чудесного со мной не случалось. Значит ли это, что я просто плохо верила? И если сейчас поверю сильнее, то в форточку вдруг впорхнёт белая сова с письмом для меня? Или на пороге появится калика перехожий с известием, что меня где-то ждут? Или старый шкаф внезапно окажется ходом в Нарнию?.. Кстати, о шкафах! То есть, буфетах. Он ведь остался от прежней хозяйки, этой самой Люции Карловны фон Штольберг. Марцеллина утверждает, что та была то ли ведьмой, то ли вампиршей, в общем, какой-то нечистью. Невероятно, но ведь я до сих пор толком и не разбирала его. А если покопаться там хорошенько, вдруг да найдётся что интересное? Скажем, договор с Дьяволом, подписанный кровью на обрывке кожи (ладно, пусть и не человеческой), или рецепт ведьминской мази, или план тайника, где спрятаны несметные сокровища, полученные в обмен на душу? Мне бы сокровища весьма и весьма пригодились! Ну хорошо, пускай даже «сметные» будут сокровища. Или не сокровища (как-то это слишком), пусть найдётся маленький скромный клад. Хоть бы даже завалященький какой-нибудь кладик, а то ведь живёшь от зарплаты до зарплаты…»
Смущённо хихикнув и оглянувшись через плечо, будто кто-то мог застать её за этим занятием, Алиса задёрнула шторы и полезла в буфет.
Разрозненные чайные сервизы, от одного из которых, с красными маками, почему-то остались преимущественно чашки, а от другого, с белыми ромашками, только блюдца. Вазочки, конфетницы (без конфет), коробки спичек, купленные впрок по неистребимой советской привычке (а вдруг – война?), шкатулка с разноцветными нитками. Мешок соли, мешок сахарного песка (а вдруг, и правда, война?!) Десять кубиков хозяйственного мыла – а вдруг если и не война, то: а) одномоментно закроют все мыловаренные заводы (так случилось однажды с табачными фабриками, и прилично одетые люди собирали на улицах окурки) б) просто про запас в) на всякий случай г) а если всё-таки война?..
Так, а что отыщется, если заглянуть глубже, в самые недра? Лыжные штаны, коньки с заржавленными полозьями – Алиса уже и забыла, что у неё есть коньки! Целый пакет рваных колготок, которые ни в коем случае нельзя выбрасывать, так как в них удобно хранить лук, а если отрезать «стопу» и внутрь запихать обмылок, то получится прекрасная мочалка для мытья посуды. Ещё несколько подушек, сломанный радиоприёмник, стопка скатертей, мешок с шарфами и шапками… «О, а вот это же не моё, это, вероятно, принадлежало Люции Карловне фон Штольберг!»
