Но сегодня услышала такое, что сердце замирало. Куда там «интриганке, ловко обделывающей свои дела»! Тут тебе и суженый-ряженый (бубновый король, это надо же!), и дальняя дорога, и нежданный сюрприз от какой-то вдовы, и ещё всякие ужасы. И это в её тусклой жизни! Как говорится, не было ни гроша, да вдруг алтын… Целый букет волнующих событий! Но конкретика нулевая. Кто король, а кто вдова, и откуда посыплются неожиданности, гадание умалчивало.
Вода закипела, шипя и плюясь. Алиса вздрогнула и чуть не смахнула на пол любимую чашку – розовую с золотым, с волнистыми краями. Вот напасть! Она пугливо огляделась, и внезапно комната показалась ещё темнее.
Ветер дунул в приоткрытую форточку, как будто хотел что-то сказать.
Но что это виднеется там, в углу?! Такое длинное, чёрное… словно высокая тощая старуха притаилась и грозит ей оттуда… Несколько малоприятных секунд девушка всматривалась в тень, силясь понять её природу. Тьфу, это же пальто. На вешалке висит.
Она уняла бешено бьющееся сердце. И надо ж такое вообразить! Расспросы – расспросами, но если другая Львовна, не Калерия, а Марцеллина, хотела её напугать, то ей это удалось, теперь везде старухи мерещатся. И не то чтобы Алиса была такой уж трусихой, но темноты, вообще-то, боялась. Просто из-за богатого воображения. И из-за снов.
«А не зажечь ли мне свечей?! Для таинственности и хорошего настроения».
Девушка вынула всё из того же бездонного буфета коробку со свечами, которые были припасены на всякий случай у любого советского человека, и взяла одну. Установила в стеклянный стаканчик, чиркнула спичкой… Испуганная темнота метнулась прочь, расплескалась по углам и притаилась, чуть дыша.
Почему всё вокруг так волшебно изменяется, стоит зажечь свечку? Вот попробуйте как-нибудь – и будьте готовы к сказочным приключениям! Там шкаф высится загадочным порталом в неизвестность, а подушка белеет, как распущенный парус волшебной каравеллы, и тени мечутся по стенам, словно листья баньянов…
Горит, горит огонёк, и становится так уютно, а на сердце тепло. И все страхи отступают, имея в виду, правда, вернуться. Потом. Когда настанет пора спать…
Алиса вынула вилку из розетки, плеснула в чашку воды и насыпала две ложки кофе. Потом подумала и добавила третью – гулять, так гулять! И ещё взяла из сахарницы козинак, который лежал там вот уже несколько дней – специально, чтобы можно было заесть какое-нибудь огорчение.
Помогло. Глупое огорчение растаяло, как козинак во рту.
«Интересно, есть ли у слова «козинаки» единственное число? В грамматике, наверное, нет, а в жизни есть, потому что в сахарнице он был единственный».
Неторопливо попивая кофе, Алиса наслаждалась тишиной и уединением – не так-то часто у неё выдавались спокойное время, чтобы просто помечтать. Она любила мечтать. Это не значит, что она постоянно витала в облаках, просто Алиса обожала украшать действительность – примерно как вышивальщица бисером. Она любила смотреть на облака, пробовала на вкус дождь, ловила языком снежинки, представляя, что они малиновые, клубничные и лимонные, и нюхала ночной ветер. Она придумывала, что собирает звёзды в карман, и разыскивала среди шапок сирени цветок с пятью лепестками, и подпрыгивала, и напевала, и прятала в кулак солнечные зайчики… И если б фантазии можно было обращать в золото, то она была бы уже богаче английской королевы.
А вот если и правда материализуются её мечты, то ВО ЧТО они материализуются? Какой же он, этот «бубновый возлюбленный»?
«Пусть ОН будет высокий… да, непременно высокий. (Ибо какая девушка, не лукавя, выбрала бы низенького?). И с голубыми глазами… или с карими… или голубыми… впрочем, всё равно, с какими глазами. Важно, чтобы они были. И чтобы у него имелось чувство юмора, это обязательно. И надо, чтобы он был добрый и великодушный, тогда мне можно будет приютить бездомную собачку. Или двух собачек. И кошку…»
Образ, который она мысленно пыталась нарисовать, складываться никак не хотел, возможно, он сам ещё не определился, желает ли стать её возлюбленным. Она вздохнула.
«Калерия. Вот сумасбродная старушенция! Наворожила, наплела чёрт-те что, теперь вот не спится. А завтра рано вставать! Принцы, бубновые короли… Глупости всё это. Принцы грезят о Золушках только в книжках Шарля Перро, а в жизни женятся на злых и уродливых, но богатых кооператоршах. «Надо исходить из реального», как говаривал мой бывший. Деньги липнут к деньгам, и нынешние миллионеры берут себе в спутницы дочек Рокфеллеров. Или уж, на худой конец, супермоделей наподобие Клаудиа Шиффер».
О жизни миллионеров и знаменитых моделей Алиса имела довольно смутное представление. Ей казалось, что все они питаются одними трюфелями, устрицами и конфетами «Кара-кум», запивая всё это шампанским, только и делают, что катаются на яхтах и лимузинах, а спят на кроватях размером с её комнату, причем до полудня. Словом, прожигают жизнь.
