Мысль-напоминание застучала в висок. Хватит сидеть и любоваться красотами кадекских джунглей. Хотя Рам был уверен, что отсюда отлично видны и земли Ак-Барры. Он встал и пошел в сторону горы, к которой, собственно, и вел этот гигантский мост, и которая над ним возвышалась.
Мост упирался в громадину горы. Чем ближе Рам подходил, тем больше подмечал интересного на широкой стене. Неприхотливая невысокая растительность укрывала поверхность горы, прорастая и отмирая долгие столетия. И все-таки Рам уже понимал и видел: руки человека немало потрудились когда-то здесь, как и над лестницей, опоясавшей «ногу» моста. Добравшись, наконец, до горы, Рам очутился перед отверстием, издали казавшимся пещерой или глубокой трещиной. На деле оно оказалось узким, наполовину заваленным, а вход в него загораживала вросшая уже в землю каменная плита слишком правильной прямоугольной формы для природного скального обломка. Рам осмотрел её повнимательнее и обнаружил высеченные на поверхности символы и надписи, не везде хорошо видимые из-за набившейся грязи, мха и вьющихся растений. Но одну Рам сумел прочесть: «…волею всемогущего божественного Ра…»
В пещерке царил полнейший мрак, поэтому наспех пришлось мастерить факел, прежде чем сунуться туда. Пригодилась пакля, а ведь еще думал перед походом – брать или не стоит. Факел оставлял желать лучшего, горел плохо, но хоть как-то освещал путь.
Перебравшись через основательный завал, начинавшийся сразу у входа в пещеру, с трудом, несколько раз чуть не оступившись на ненадежно лежащих камнях, Рам очутился в довольно просторном каменном зале, носившем на себе еще более явные следы деятельности человеческих рук. На стенах коптящее слабое пламя выхватывало из тьмы барельефы и фрески, местами сохранившиеся, местами изрядно попорченные. Они мало отличались от тех, какие Рам с детства привык видеть в родном городе. У него не было времени, чтобы уделить его осмотру этой старинной картинной галереи, он задумался над более существенным вопросом – куда двигаться дальше. Из широкого зала расходилось несколько ходов с лестницами вверх и вниз. Рам знал, что ему необходимо пересечь горную долину, которая наверняка располагается с той стороны, чтобы добраться до Озера Мертвых.
Рам исследовал один из ходов и убедился, что перед ним – система продуманных коридоров и внутренних помещений, но ничто не указывает, что она может вывести на другую сторону горы. Пришлось вернуться в широкий зал и еще крепче задуматься о том, что дальше делать. Чутье подсказывало, что остальные ходы аналогичны первому – гору пронизывает сеть взаимосвязанных лабиринтов, выходящих сюда, в зал. Только по ним никак не выбраться за пределы горы-цитадели.
Года три-четыре назад лорд Рам уже извелся бы от злости, метаясь из хода в ход, и, круша на пути все, что в состоянии сокрушить. Нечего скрывать, что похожие чувства и сейчас бурлили в глубине его души. Что поделать, Рам был нетерпелив и горяч то ли от природы, то ли от искривлений в воспитании. Трудные, но все-таки ощутимые изменения в его характере произвели уроки Сехха. «Не злись, а смирись»- говорил закадычный друг, когда Рам бывал готов взорваться из-за досадного препятствия или неудачи.
Вот и теперь лорд Рам утихомирил раздражение, взял себя в руки и стал внимательно исследовать широкую стену, покрытую символами и рисунками. В плохом свете от факела делать это было трудно. Но кое-что, наконец, бросилось ему в глаза. Не зря он пять лет был начальником храмовой стражи – человеком, посвященным и в секреты инженерных коммуникаций. Осененный верной догадкой Рам пристальнее изучил участок стены с одной единственной надеждой – механизмы не пришли в полную негодность за столетия простоя. Почти незаметный, встроенный в камень рычаг подался под рукой, и сразу же с глухим шумом каменная плита в полтора человеческих роста, с виду – часть скалы, откатилась в сторону, открывая проход.
***
Хоть Табо и сказал другу, что теперь будет к нему относиться с долей опаски, как к человеку, в котором точно имеется частица хищника, но в употреблении приготовленного на костре поросенка, тем не менее принял живейшее участие. До начала трапезы Дина беспокоила мысль – как быть с остатками. Ведь они могут протухнуть в дороге. К концу совмещенного с завтраком обеда проблема решилась, так и не возникнув. Поскольку от жаркого остались одни обглоданные кости.
- Уф-ф!- только и смог выдохнуть Дин, приваливаясь спиной к стволу дерева.- Официант, пожалуйста, счет!
Табо последовал примеру товарища молча. Ребята предусмотрительно разбили маленький лагерь на берегу реки, отойдя как можно дальше от оскверненного ими святилища. Двинуться в дальнейший путь они смогли не ранее, чем через час после сытного обеда.
Направление они избрали прежнее, но с небольшой поправкой. Табо рассудил, что лучше не удаляться от реки. Они двинулись вверх по течению.