Они застали Роланда в гостиной в компании Анабель, Марии, Флорина и Зария. Дети играли в какую-то карточную игру и громко смеялись. Когда в комнату вошли Бойл и Протей, смех тут же стих.
– Папа, что-то случилось? – спросил Зарий, заискивающе глядя на отца. Вчера вечером он не исполнил его поручения натаскать воды курам и теперь чувствовал свою вину.
– Нет, мы сейчас просто кое-что спросим у Роланда, и вы сможете продолжить игру, – ответил Протей присев напротив мальчика и спросил:
– Малыш, скажи. А старик Урсул, он что-то говорил тебе обо мне?
– Да, он сказал, что вы укажете путь к Конго-Тонго, а еще велел передать, – Роланд на секунду замешкался, а на его лбу залегла маленькая складка будущей морщины. – Он сказал следующее: «Протей, эго уробоса. Фатео тау манимо ет мирам ест, тора сатис ив мангалито».
Звучали слова как полная тарабарщина, но судя по задумчивому лицу ученого, в них был какой-то смысл.
– Роланд, почему ты не сказал мне, что Урсул что-то велел передать Протею.
– Я обещал передать только ему, – как ни в чем не бывало ответил мальчик.
– Не стоит его винить, – вмешался в разговор Протей. – Пойдем, Бойл, не будем мешать их игре.
Они вышли на улицу и остановились в тени пальм, растущих у дома.
– И что означают эти слова? – спросил старик, как только они оказались снаружи.
– Это старораминский язык, Бойл. Его используют в древних учебниках математики. А слова означают буквально следующее: «Протей, я признаю правильность твоих расчетов и твоего учения, но удивляюсь, почему ты замер на самой границе великого познания, выбрав путь забвения».
– И все? – удивился Бойл.
– И все.
– Я ожидал чего-то большего. Я думал, мы узнаем, откуда Урсул знает о тебе и об оазисе.
– К сожалению, – пожал плечами Протей, – ничего подобного из этих слов не следует. Бойл, ты что-то бледно выглядишь. Может, тебе стоит немного отдохнуть?
– Правда, бледно? – спросил старик, вспомнив, что не спал всю предыдущую ночь. – Признаться, и чувствую я себя неважно. Я бы вздремнул с удовольствием часок-другой. Ты уж прости, я обещал осмотреть твои владения…
– Ничего страшного, вечером осмотрим, пойдем я тебя провожу, – Протей направился к дому, жестом приглашая следовать за собой.
Они поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. В небольшом коридоре оказалось три двери. Ученый открыл первую из них и пригласил Бойла внутрь.
– Вот здесь ты можешь расположиться.
Старик оглядел комнату. Ничего особенного. Белые грубо отесанные стены. Небольшой стол, скамья, сделанная из половины ствола какого-то крупного дерева, и широкая застеленная белым бельем кровать.
– Белье? – спросил Бойл. – Белла сама его ткет?
Протей кивнул.
– А дом? Где ты взял столько известняка?
– Вся эта пустыня является дном высохшего моря, и кое-где известняк выходит на поверхность.
– Но ведь его очень тяжело таскать? – не успокаивался Бойл.
– У нас есть верблюды. Ах да, ты же их не видел. Они живут в большом сарае на том конце двора. Однажды пара молодых верблюдов забрела к нам в оазис, да так и осталась. Вот они-то нам и таскают известняк и лес.
– И сколько лет у тебя ушло, чтобы построить дом? – спросил старик, присаживаясь на край кровати.
– Семь лет. Ты не торопись, Бойл, позже я отвечу на твои вопросы и все тебе покажу, – ответил ученый, направляясь к дверям. – Спокойного тебе сна.
– Спасибо, – ответил старик и повернулся к стене.
Ткань простыней оказалась мягкой и прохладной. Бойл взбил кулаком подушку, набитую куриным пухом, улегся с намерением обдумать сложившуюся ситуацию и почти мгновенно заснул.
Когда он проснулся, в комнате царил полумрак. Поняв, что проспал целый день, старик вскочил в кровати и тут же увидел Роланда, сидящего на скамье. Глаза мальчика были красны от слез.
– Почему ты плакал, – спросил старик, спуская ноги на пол.
– Протей сказал, что Конго-Тонго – это грязная лужа в маленькой пещере, – ответил мальчик.
– Я это слышал, – кивнул старик.
– А еще он сказал, что Конго-Тонго не исполняет желаний и ходить к нему смысла нет.
– И это я слышал, – выспавшийся Бойл был само спокойствие.
– Ты оставишь меня у Протея? – спросил Роланд, и голос его дрожал.
– Почему ты так решил? – усмехнулся старик, догадавшись, что так расстроило мальчика. – Разве мы не договорились с тобой дойти до Конго-Тонго. Я всегда остаюсь верен своему слову, мальчик. Всегда! Неважно, кто и что говорит о Конго-Тонго, мы доберемся туда и все увидим своими глазами. Тем более Протей говорит, что это совсем недалеко отсюда.
– А если он прав, и озеро действительно не исполняет желаний?
– Тогда мы вернемся сюда и очень крепко подумаем о том, как нам быть дальше.
– Но ведь Протей, он же не врет? Зачем ему это?
Старик пожал плечами:
– Иногда люди видят одно и то же по-разному. Так уж устроен человек. Если бы люди воспринимали мир одинаково, они всегда бы могли договориться друг с другом, но это не так. Возможно, Протей не знает что-то важное про озеро, а может, он понял что-то не так. Помнишь, он рассказывал о старухе, которая утверждала, что озеро прячется от Протея?
– Точно! – просиял мальчик.
– Может быть, так оно и есть?