– Я очень стара и мне тяжело работать. Видишь это растение? – Мойра двинула посохом и слегка коснулась лежащей перед ней кучи веток неизвестного Бойлу растения, которое он по ошибке принял за коралл. – Оно называется сотолия и растет у входа в пещеру. Сходи и набери сколько сможешь.
Старик, ожидавший подвоха, облегченно вздохнул, но вспомнив об обещании, данном Роланду, не отходить от старухи ни на шаг, сказал:
– Хорошо, я соберу для тебя растения, но ты пойдешь со мной. Я обещал мальчику, что буду рядом с тобой.
– Вот ведь старый пень, думаешь, я что-нибудь сделаю с мальцом? – проворчала Мойра. – Что, например, съем?
Бойл пожал плечами.
– Я обещал, – упрямо повторил он, давая понять, что вопрос не обсуждается.
– Эх-хе-хе, – только и произнесла старуха и медленно встала.
И вновь Бойл услышал, как трутся друг о друга старые кости, а еще ему показалось, он слышит скрип натянувшейся кожи.
– Пойдем, что ли, – проворчала Мойра и неспешно зашагала к чернеющей под лучами Ночного Светила горе.
Пещера оказалась просторной каменной залой с гладкими стенами. Ночное светило, недавно взошедшее над горизонтом, освещало её от входа до самой дальней стены. Дно пещеры, как и рассказывал Протей, покрывала мутная вода отдающая желтизной. Вдоль берега то тут, то там, виднелись небольшие кусты сотолии.
– Это и есть Конго-Тонго? – спросил разочарованно Бойл, окинув взглядом озерцо.
– Сначала трава, а потом рассказы, – напомнила об уговоре Мойра.
Пока старик добывал сотолию, старуха спустилась к озерцу и зачерпнула в кувшин воды.
Сбор растений был занятием несложным (корешки у сотолии оказались тонкими и хрупкими), и не занял много времени. Наощупь растение оказалось твердыми и немного шершавым. Надергав полсотни кустов Бойл собрал их в кучу, взвалил на плечи и в сопровождении Моры отнес к костру.
– Вот спасибо, удружил, – сказала старуха, садясь на место. Выбрав из кучи принесенных растений одно, она отломила веточку, сунула в рот и принялась неспешно жевать. – Обожаю их, пока свежие.
Бойл, не ожидавший такого поворота событий, брезгливо поморщился.
– Что, морду воротишь? – сглотнув спросила старуха, взяла кувшин и сделала несколько глотков. – А ты думал, я святым духом питаюсь?
– Разве такую воду можно пить?
– Можно, но только мне. Простой смертный от нее неделю животом мучиться будет, как, впрочем, и от сотолии. Вот смотри.
Старуха взяла кувшин и плеснула в костер. Пламя, резко взвившись, выплюнуло черное кольцо дыма в ночное небо.
– Ого, – отшатнулся от жара Бойл.
– Вот-вот, – ухмыльнулась Мойра. – Свою часть уговора ты выполнил. Дело за мной, но прежде чем рассказать о Конго-Тонго, я поведаю тебе свою историю. Возможно, этого будет достаточно, чтобы вы с мальчишкой убрались отсюда подобру-поздорову. Согласен?
– У меня есть выбор? – развел руками старик.
– Ну тогда слушай, – Мойра откинулась чуть назад, приосанившись, если про скелет, обтянутый кожей, можно такое сказать, и начала рассказ. – Случилось это почти семьсот лет назад. Я тогда была совсем молодой девушкой…
– Семьсот лет? – вскрикнул Бойл, не в силах сдержать удивление. – Не может быть!
Старуха презрительно взглянула на него, дав понять, что не собирается вступать в дискуссию, и он поспешил замолчать.
– Так вот, – продолжила Мойра, – В те времена почти все знали легенду о Конго-Тонго, но желающих просить что-то у озера было немного, потому как люди знали: обратного пути оттуда нет. Поговаривали, что лишь каждому тысячному под силу пройти испытания, поджидающие в пещере. А еще говорили, что озеро своенравно и желания человека исполняет на свой манер. Страждущего свободы превращает в птицу. Желающего увидеть дальние страны в звезду на небе, а желающих счастья в безумцев.
Мне тогда исполнилось четырнадцать лет или около того. В тот год в наши края пришла серая лихорадка. В моей деревне умерли почти все. В живых осталось два десятка человек. Болезнь забрала всю мою семью: мать, отца, старших сестер и младшего брата. Это было ужасное зрелище, то, как они умирали. Они расчесывали тела до мяса и буквально истлевали заживо. Это было ужасно…
Мойра замолчала, потянулась к кувшину и сделала несколько глотков.