За величавым образом Фауста как-то невольно приходит на ум изящная фигура Дон Жуана. На первый взгляд между Дон Жуаном и Фаустом, по-видимому, лежит целая бездна, но, изучая характер того и другого, замечаешь много общего в них, несмотря на то что точки отправления у каждого совершенно различны. Фауст весь погружен в науку, борется с судьбой при помощи могущественной мысли и лишь изредка в виде реакции отдается чувственному удовольствию; Дон Жуан, наоборот, ненасытно стремится все к новым и новым земным удовольствиям, игнорируя все остальное. Но постоянное стремление к бесконечному, страстные порывы мятежного чувства против судьбы, постоянное напряжение фантазии и воли сближают его с Фаустом. Когда же Фауст сам отдается любви и уверяет в ней Елену или Маргариту, оба образа сливаются воедино и сходство достигает полной тождественности. Дон Жуан, однако, стоит ниже своего сверстника, в нем нет могучей работы мысли и цель его жизни всегда одна и та же: он все время не перестает стремиться к земным наслаждениям, к любовным утехам и в быстрой калейдоскопической смене любовниц видит главнейшее наслаждение жизни. Чтобы испытать безграничные наслаждения, чтобы изведать новые, неизвестные смертному ощущения, он не остановился бы ни перед чем и, как Фауст, с радостью продал бы душу черту.
Народ так и понял этот характер, и в легендах о Дон Жуане нечистой силе отводится довольно видная роль. Участием дьявола легенда объясняет удивительные любовные удачи Дон Жуана, участием дьявола объясняет она его ловкость, с которой он взбегал наказания как Божеского, так и человеческого, его смелость, отвагу и даже самую ненасытность страсти, бившую ключом в его жилах.
В подтверждение этого про Дон Жуана рассказывается такой случай. Однажды вечером он вышел прогуляться по Севилье. Идя правым берегом Гвадалквивира, он заметил на другой стороне реки господина, курившего сигару. Недолго думая, Дон Жуан вынимает тоже сигару и кричит тому через реку, чтобы он дал закурить. Незнакомец протягивает руку, рука удлиняется, достигает противоположного берега и подносит сигару Дон Жуану. Дон Жуан нисколько не смущается этим странным фактом, смело закуривает и продолжает свою прогулку.
Народная молва рассказывала про этот случай, считая его доказательством сношения Дон Жуана с нечистой силой. За эти сношения Дон Жуан должен был и поплатиться, как поплатился за них Фауст, которого, как мы знаем, при конце его жизни растерзал сатана.
С начала прошлого XIX столетия внутреннее родство Фауста с Дон Жуаном разбиралось не только в поэтических произведениях, но и в научных трактатах. Это родство характеров первым отметил Розенкранц в своем этюде «О трагедии Кальдерона “Чудотворный маг”». Разбирая характер кальдероновского героя, он невольно сравнивает его с Дон Жуаном и Фаустом: «Рядом с Фаустом, оторванным от жизни и веры своими стремлениями к познанию и высшему наслаждению, стоит полумифический образ Жуана, примиренного с жизнью, но лишенного веры, способного довести легкомысленные поиски за житейскими утехами до преступных размеров».
После этой параллели обобщения Дон Жуана с Фаустом посыпались как из мешка. Одни видели в Фаусте трагедию духа, а в Дон Жуане трагедию чувственности, другие — символическое изображение идеализма и реализма, и т. д.
Отличительные черты характеров обоих народных героев не раз подвергались поэтической обработке, то сливаясь в одно лицо, то действуя как два разных человека, живущих в одну и ту же эпоху. В последнем роде разработана трагедия Граббе «Дон Жуан и Фауст», дающаяся и поныне на некоторых немецких сценах.
Содержание пьесы следующее. Дон Жуан и Фауст встречаются в Риме, где оба влюбляются в донну Анну, которая со своей стороны симпатично относится к Дон Жуану. Фауст повелевает подвластным ему духам построить среди дикой местности на вершине Монблана замок и при помощи магической силы переносит в этот замок донну Анну, где всякими ласками и развлечениями старается добиться ее любви. К замку в сопровождении Лепорелло проникает Дон Жуан, намереваясь похитить донну Анну; однако они узнаны Фаустом, который перебрасывает их на крыльях волшебного вихря снова в Рим. Между тем Анна умирает в замке, и Фауст спускается с горы; он хочет поделиться с Дон Жуаном горем, но противник вместо всякого сожаления вызывает его на дуэль. Фаусту не суждено умереть от руки Дон Жуана, так как его мгновенно душит таинственный спутник, «рыцарь», как именуется он в драме. После этого Жуан оскорбляет статую, которая зовет к себе стоящих поодаль демонов, и тот же рыцарь завладевает Дон Жуаном, насмехаясь над ним.
Вильгельм Шерер, один из лучших историков литературы, находит эту пьесу Граббе просто «смешной» и не удостаивает ее даже отзыва, к немалому ужасу поклонников немецкого писателя. И действительно, герои пьесы своим поддельным пафосом, фальшивостью положения и бессмысленной напыщенностью речей не только не трогают души зрителя, но, наоборот, вызывают один лишь смех.
