Времени терять было нельзя, и ученый, распрощавшись с гостями, прямо из-за стола сел на лошадь и поскакал в сопровождении незнакомца. Несмотря на всю быстроту, с какой они скакали и меняли лошадей, Твардовский не мог не обратить внимания на некоторые дурные предзнаменования. Так, между прочим, всю дорогу его сопровождал совиный крик, летучие мыши и вороны кружились над его головой, заяц несколько раз перебегал ему дорогу. Твардовский решил принять все меры предосторожности, и когда приехал, то первым его делом было оглядеться, не грозит ли ему откуда-нибудь опасность; в то же время он искал для себя на всякий случай какой-нибудь защиты. Увидев в колыбели спавшего ребенка, незадолго перед тем окрещенного, он осторожно вынул его из люльки и спрятал к себе под плащ.
В этот момент дверь отворилась, и на пороге появился знакомый Твардовскому дьявол.
— Я пришел к тебе за расплатой, — проговорил черт.
— Ты по уговору не можешь взять меня ни в каком другом месте, кроме Рима, а здесь Польша, — возразил Твардовский.
— Да, — согласился дьявол, — но в цирографе не сказано Roma Italiana, а эта корчма носит название «Рим», и ты не заметил вывески только потому, что приехал ночью.
Дьявол подошел к Твардовскому с намерением схватить его, но тот живо распахнул плащ и показал черту невинного младенца. Дьявол заскрежетал зубами, видя, что его опять перехитрили, а Твардовский, улыбаясь, заметил:
— Хитрость за хитрость!
Не желая, однако, потерять свою жертву, дьявол прибег к красноречию, начал распространяться о польской чести, о шляхетском слове и не ошибся в расчете. Задетый за живое, Твардовский положил обратно в люльку ребенка и предоставил себя в полное распоряжение черту. В одну минуту за спиной у черта выросли два крыла летучей мыши, он крепко обнял пана Твардовского и вылетел вместе с ним из избы.
Все выше и выше поднимался Твардовский, поддерживаемый чертом; уже Краков казался ему едва заметным муравейником, а Висла — тонкой серебряной ленточкой. Вот они поднялись так высоко, что вся земля казалась лишь туманным пятном. Твардовский потерял всякую надежду и, сам не зная почему, запел гимн в честь Девы Марии, который, по преданию, он сам сочинил в юности. Потом ему вспомнилось, что в кармане у него находится молитвенник давно умершей матери; он вынул его и стал петь другие молитвы и в то же время почувствовал, что перестал подниматься кверху. Оглянувшись, он не заметил никого вокруг себя — злой дух давно отлетел, а он повис в пространстве между небом и землей. В это время голос, похожий на звук трубы, долетел до его слуха:
— Молитвы твои спасли тебя от ада — так будешь висеть ты вплоть до Страшного Суда.
Спустя еще немного времени Твардовский почувствовал, что кто-то ползет у него по рукаву; то был слуга, превращенный им в паука. Перед отъездом Твардовского из дому он забрался к нему на кунтуш[16] и вместе с ним совершил поднебесное путешествие. Верный своему хозяину, паук не отходит от него и разделяет с ним страдания. Каждое утро на длинной паутине спускается он на землю, собирает там все новости и, вернувшись назад, на ухо рассказывает их Твардовскому.
Войцицкий, автор одной из народных легенд о пане Твардовском, говорит, что старики во время полнолуния показывают детям высоко над Вислою черную маленькую точку и уверяют, что это висит Твардовский. Нити паука, которые в тихие летние дни летают по воздуху и то задевают за лицо, то пристают к платью, по народному поверью и есть те самые нити, которые прядет паук Твардовского, то спускаясь на землю, то поднимаясь в поднебесье.
Так поэтически кончается легенда о Твардовском. Этот конец примиряет гораздо больше, чем конец легенды о Фаусте или страшная гибель Дон Жуана. С тем и другим народными героями Твардовский имеет, как мы видели, много точек соприкосновения. Особенно часто легенда о пане Твардовском совпадает с легендой о Фаусте. Припомним хотя бы такие эпизоды, встречающиеся как в той, так и в другой легенде, как, например, вызов дьявола, продажа собственной души, писание цирографа и т. д. Все это совершенно тождественно в обеих легендах, разница лишь в самых незначительных деталях: так, Фауст продает душу за четырнадцать лет земных наслаждений, а Твардовский — только за семь. У того и у другого имеется слуга, но обхождение и характер слуг совершенно разные. Вагнер Фауста достигает больших успехов в науке и становится его товарищем и спутником. Фауст вместе с ним путешествует по разным странам и пользуется им как своим главным помощником, а после смерти передает ему все свои тайны и приставляет к нему одного из подвластных ему духов. Наоборот, слуга Твардовского — невежественный деревенский парень, но преданный и неприхотливый; польский ученый третирует его свысока и в конце превращает в паука.
