Альбрехт выскочил из своей засады, схватил духа в крепкие объятия и, несмотря на его сопротивление, сбросил его вниз головой с винтовой лестницы на замковый двор. Борьба эта, конечно, не обошлась без шума, на который в зал прибежали слуги со свечами. Сойдя вниз, во двор, они увидели белое покрывало и под ним канцлера Христофа Штраса со сломанной ногой, а около него кинжал и письма, из которых было видно, что он состоял в соглашении с врагами князя и замышлял его убить.
Семейный дух под видом женщины появляется, как повествуют о том разные легенды, и в других замках, чаще же всего в замках царствующих особ. Об одном из таких духов рассказывает Жуковский. Так как рассказ этот, быть может, не всем читателям известен, то мы сообщим его здесь вкратце.
По преданию, в Дюссельдорфе в XVIII веке совершено было великое преступление. Полоумный герцог Иоганн-Вильгельм был женат на Якобе, принцессе Баденской. До брака у нее была сердечная привязанность к графу Мандеру, но ее против воли выдали за герцога. Сестра этого герцога, Сибилла, всей душой ненавидела Якобу и при помощи разных происков добилась того, что ее обвинили в супружеской неверности. Молодая невинная герцогиня была предана суду, но не успело еще начаться следствие, как она скоропостижно скончалась. Было почти с достоверностью установлено, что смерть Якобы насильственна и что виновницей преступления была не кто иная, как Сибилла. Преступнице, однако, недолго было суждено торжествовать — спустя немного времени она умерла тоже.
В настоящее время замок этот обращен в академию живописи и с утра до вечера переполнен самой пестрой публикой. Но тем не менее мрачный дух Сибиллы не перестает посещать эти места, где ею было совершено такое тяжкое преступление. От времени до времени она прогуливается по залам, и многие люди слышали шелест ее атласного платья. Между прочим живописец Бланк рассказывал Жуковскому следующее. Однажды он сидел в отдаленных залах академии и с увлечением работал над своей картиной. Народа в этот день никого не было, он сидел совершенно один. Вдруг на противоположном конце флигеля послышалось хлопанье закрываемых и открываемых дверей. Спустя немного времени он вдруг почувствовал, что кто-то прошел сзади него по комнате. Не успел он прийти в себя от удивления, как снова стали открываться и захлопываться двери и кто-то, по-видимому, приближался к нему. В ту же минуту Бланку вспомнилась легенда о блуждающей Сибилле, и, чтобы не встретиться с нежеланной гостьей, художник вскочил со своего места и в ужасе бросился на улицу.
В 1841 году Жуковский находился в Дюссельдорфе. Здесь он заказал портрет своей жены профессору Зону и каждый день в одиннадцать часов отправлялся с нею в академию живописи, где оставался на продолжение всего сеанса.
Раз, поднимаясь по лестнице, он — впереди, жена — позади, Жуковский на верхней площадке заметил, как какая-то неопределенная фигура шарахнулась от него в сторону и скрылась в одном из боковых коридоров. Он спросил жену, не видала ли она чего-нибудь необычайного, и та рассказала ему, что все время, пока они поднимались по лестнице, кто-то неотступно следовал за нею по пятам, приближаясь по временам так близко, что она боялась даже повернуть голову, чтобы не столкнуться лицом с идущим сзади. Об этом странном факте они сейчас же, конечно, рассказали профессору Зону, и тот передал им приведенную нами выше легенду.
Не станем касаться других вариантов легенды о белой женщине, все они очень близко походят один на другой. Следует лишь отметить тот факт, что белая женщина настолько популярна в литературе, что каждый почти раз, когда художник или поэт выводит какое-нибудь привидение, изображает его всегда в образе белой женщины.
«В веселой старой Англии» самым популярным народным героем был легендарный разбойник Робин Гуд. Жил ли он в действительности или это только создание народного воображения — до сих пор точно не установлено.
Древнейшие упоминания о Робине Гуде находятся во втором издании Piers’a «The Plowman» («Пахарь»), относящемся приблизительно к 1377 году. В пятом pasus этой поэмы один из действующих лиц говорит следующее:
«Я не смогу припомнить всю молитву “Отче наш”, но зато знаю наизусть все стихи о Робине Гуде и Рандольфе графа Честерского».
Затем о Робине находится упоминание у историка Винтоуна в его «Scottish Chronicle», написанном в 1420 году; затем у Боура в его дополнении к «Scottish Chronicle» Тордуна, вышедшем в свет около 1450 года.
О популярности его во второй половине XV и XVI столетии имеется много доказательств. В блестящую эпоху Елизаветы и позднее Робин Гуд нередко упоминается в сочинениях Шекспира, Бен Джонсона, Дрейтона и др.
