Война для Павловского парка обернулась ужасом уничтожения. Бредовые идеи фашизма о создании «нового порядка» в равной мере относились к человеку, дереву, камню. Погибли в боях и умерли от ран и голода многие сотрудники Дворца-музея. Было уничтожено свыше 70 тысяч деревьев. От пожаров и авиабомб сгорели Курзал и Розовый павильон. Были разрушены все без исключения мосты. Дворец, обезображенный духом гестапо и конюшен, лежал в развалинах. Оккупированный город был пуст. Почти все его население было либо эвакуировано, либо ушло в партизаны.
От того Павловска осталась легенда, рассказанная, как утверждают, самой Анной Ивановной Зеленовой. В 1930-х годах у входа в парк со стороны города был установлен памятник Ленину. В 1941 году гипсовая фигура Ленина была снесена прямым попаданием артиллерийского снаряда. Но вот однажды оккупанты увидели на пустом пьедестале скромный букетик цветов. Фашисты цветы скинули. На следующий день цветы появились вновь. На этот раз для устрашения местных жителей у входа в парк были казнены двое павловчан. А через несколько дней, рассказывает легенда, у постамента вновь появился букетик.
В 1957 году тщательно восстановленные первые тризала Дворца-музея были открыты для посетителей. А в 1970 году завершилась полная реставрация всех ос-новных помещений Большого дворца. К этому же времени были восстановлены почти все парковые павильоны. Павловский парк становится своеобразной Меккой всех ленинградцев и визитной карточкой восстановленного героического Ленинграда. В то время не было практически ни одной зарубежной делегации на самом высоком уровне, в программу которой не было бы включено посещение Павловска.
Между тем состояние подъездов к парку, да и вид самого города оставляли желать лучшего. Каждый раз накануне прибытия очередной делегации власти принимали торопливые чрезвычайные меры по наведению порядка на пути следования иностранных гостей. Одни здания сносили. Другие подкрашивали. Обновляли посадки. Латали дороги. В Павловске бытует легенда о цветочной клумбе, которая в одну ночь появилась на месте никогда не просыхавшей огромной лужи посреди шоссейной развилки у железнодорожного моста на дороге из Пушкина в Павловск. Только на следующий день павловчане узнали, что в этот день в Павловске ожидали делегацию Французской Республики во главе с президентом генералом де Голлем. С тех пор эту клумбу в народе называют «Деголлевской».
Кронштадт – военно-морская база и одновременно город на острове Котлин в 30 километрах от Петербурга – был основан 4 мая 1704 года. Именно в этот день была торжественно освящена и наименована Кроншлоссом (Коронный ключ) первая мазанковая крепость на острове. Название это сохранилось только на памятной медали, выбитой в честь завершения строительства крепости. Вскоре ее стали называть Кроншлотом, то есть Коронным замком, что, по мнению Петра, более точно определяло ее значение для строящегося Санкт-Петербурга.
Только в 1723 году изменившуюся до неузнаваемости крепость и выросший к тому времени город на острове – с торговым и военным портами, судостроительным заводом, административными и жилыми домами, Итальянским дворцом Меншикова, дворцом Петра, с каналами и домами – переименовали в Кронштадт.
Из истории известно, что однажды Петром I завладела мысль превратить Кронштадт в центр Петербурга, перенеся туда правительственные учреждения и военно-морское ведомство. Швед из Финляндии Ларе Юхан Эренмальм, посетивший в 1712 году Петербург, писал, что «на этом острове царь намерен построить так называемый Новый Амстердам… по той причине, что ни один город за границей не понравился царю столь сильно». Вполне вероятно, что в кругах, в которых вращался Эренмальм, топоним «Новый Амстердам» в применении к Кронштадту имел обиходное и довольно распространенное хождение.
Очень скоро Петр отказался от такой увлекательной мысли. Кронштадт остался крепостью, и уже в XVIII веке в фольклоре его называли «Российскими Дарданеллами», а к концу XIX столетия – «Королевской крепостью». Ни один неприятельский корабль за всю историю кронштадтской крепости не смог безнаказанно миновать остров. «Дом балтийского флота», как называли Кронштадт моряки, надежно защищал подступы к Петербургу – Ленинграду.
«Мы из Кронштадта» – крылатая фраза, ставшая формулой гордости и самоуважения, родилась не на пустом месте. Вся история крепости и ее славного гарнизона служит ярким доказательством безусловного права на такую самоидентификацию, хотя происхождение популярной фразы и не вполне ясно. Нельзя сказать с полной определенностью, что появилось раньше – название кино-сценария Всеволода Вишневского, по которому был снят одноименный фильм, или сама фраза, услышанная случайно Вишневским и ставшая, благодаря кинофильму, крылатой.
