Что же касается солдат и матросов, то их жизни вообще не учитывались. Так, документальные свидетельства той эпохи сохранили для потомков точное количество павших лошадей. Только за одну зиму 1703/04 года это составило 8 тысяч голов, в то время как погибшие от голода и замерзшие служивые люди не учитывались вовсе.
В это время фольклор вел свой счет жертвам и потерям при строительстве крепости:
С легкой руки какого-то флотского остроумца восточную часть Невской губы вблизи Кронштадта стали называть «Маркизовой лужей» – в «честь» маркиза Жана Франсуа де Траверсе, который, сбежав от Великой французской революции в Россию, поступил на русскую службу и дослужился до адмирала. В начале XIX века, став военно-морским министром, он объявил эту часть Финского залива районом постоянного плавания при отработке учебных задач военной эскадры. Заходить западнее Кронштадта кораблям категорически запрещалось. С тех пор чуть ли не целых полтора десятилетия дальность походов русского флота ограничивалась Невской бухтой.
Но и безотносительно к французскому маркизу, оставившему такой неожиданный след в петербургском городском фольклоре, Невская бухта в судьбе Петербурга всегда оставалась территорией, вод которой никогда не касался борт вражеского корабля. Видимо, именно это и предвидел Петр Великий, когда, освятив первый форт в горле фарватера, удовлетворенно говаривал в кругу соратников и приближенных: «В Петербурге будем спать спокойно».
Вслед за первым укреплением в 1720 году был построен второй форт – «Цитадель». Затем, в продолжение более чем столетия, регулярно появляются новые форты. В 1799 году – «Рисбанк», впоследствии реконструированный и переименованный в «Павел I». В 1839-м – «Александр» и вслед за ним – «Князь Меншиков». К 1856 году появляются девять батарей в горле северного фарватера и два форта – «Обручев» и «Тотлебен». Последними, уже накануне Первой мировой войны, строятся мощные форты «Алексеевский» («Красная горка») и «Николаевский» («Ино»). Всего 23 искусственных острова с оборонительными сооружениями на них составили 40-километровую боевую цепь, протянувшуюся с севера на юг.
Мечтая «повесить замок» (Кроншлот) на воротах Санкт-Петербурга и наглухо закрыть его от врагов, Петр I с не меньшей страстью мечтал воздвигнуть на Котлине торговый город, населив его купцами и мореходами, ремесленниками и торговцами. Уже тогда в Кронштадте строятся удобные гавани, просторные каменные склады, причальные стенки и ремонтные мастерские.
Все это очень скоро пригодилось. С появлением крупнотоннажного морского флота незначительная глубина Невы уже не позволяла судам с большой осадкой входить в Петербург. Кронштадт в это время становится торговым портом, где прибывшие иностранные товары перегружались на плоскодонные лихтеры и уже на них доставлялись в Петербург. Среди английских моряков того времени сложилась своеобразная пословица, которая по-русски звучит довольно неуклюже, но тем не менее очень точно передает суть дела: «Путь от Лондона до Кронштадта гораздо короче, чем путь от Кронштадта до Васильевского острова». Как известно, петербургский торговый порт одно время располагался возле знаменитой Стрелки Васильевского острова.
Только в 1855 году, после открытия 30-километрового Морского канала, прорытого по проекту инженера Н.И. Путилова по дну Невской губы, оказалось возможным перевести порт с Васильевского на Гутуевский остров, а Кронштадту вновь придать статус исключительно военно-морской крепости на подступах к Петербургу.
В кронштадтском архипелаге более 30 островов, 23 из которых искусственные. На многих из них построены фортификационные сооружения – форты.
Но время шло, и необходимость в оборонительных крепостях на подступах к Петербургу отпадала. Стремительное развитие дальнобойной артиллерии, а затем и появление авиации свели оборонную роль фортов к нулю. Активная жизнь фортов завершилась с окончанием Великой Отечественной войны. В то же время крайне утилитарный и изолированный характер этих фортификационных сооружений затруднял их рациональное использование в иных целях. Правда, отдельные более или менее удачные попытки все-таки предпринимались. Так, форт «Александр» во второй половине XIX века служил просто минным складом, а затем начал использоваться в качестве противочумной лаборатории, что было исключительно удобно из-за его абсолютной изолированности от внешнего мира. В 1899 году здесь было организовано производство противочумной вакцины. В просторечии форт «Александр» до сих пор зовут фортом «Чумным».
