В 1768 году Екатерина II, считавшая себя политической наследницей Петра I, начала возведение очередного Исаакиевского собора по проекту Антонио Ринальди. Собор строили на новом месте, на значительном удалении от берега Невы. Он облицовывался олонецкими мраморами, яркий, праздничный и богатый вид которых, по мнению современников, достаточно точно характеризовал «золотой век» Екатерины. Но строительство затянулось и к 1796 году – году смерти императрицы – едва дошло до половины.
Сменивший Екатерину II на троне Павел I приказал придворному архитектору В.Ф. Бренне передать мрамор, предназначенный для Исаакиевского собора, на строительство Михайловского замка, а собор достроить в кирпиче. Нелепый, пугающий вид кирпичной кладки на мраморном основании породил смелые ассоциации, дерзкие сравнения и опасные аналогии. Возможно, эпиграмма Акимова родилась из городского фольклора: она только сформулировала то, о чем говорили в Петербурге. Не менее вероятно и то, что придуманная Акимовым эпиграмма сама стала явлением городского фольклора.
Как бы то ни было, различные историки по-разному относятся к подлинности авторства Акимова. Г. Бутиков и Г. Хвостова, правда, без ссылки на источники, сообщают об этом как о факте документальном, в доказательство чего приводят скудные сведения из биографии Акимова и эпиграмму, в достоверности текста которой, похоже, не сомневаются. Однако только мне известны четыре текста (один см. ниже), и, вне всякого сомнения, имели хождение иные варианты. Уже сам факт отсутствия одного канонического текста говорит в пользу его фольклорного происхождения. Например, Столпянский считает все, связанное с эпиграммой, легендой, а имя Акимова вообще не упоминает, и все же можно допустить, что первую эпиграмму все-таки сочинил несчастный флотский офицер Акимов, дорого заплативший за свое остроумие.
Собор строился так долго, как ни один храм в Петербурге. С ним было связано столько политических событий, что он становился как бы действующим лицом в биографии города. Естественно, что о нем спорили, по его поводу злословили, сочиняли эпиграммы. И эпиграммы, посвященные Исаакиевскому собору, были всегда политически тенденциозны. Ни одному архитектурному сооружению Петербурга в этом смысле так не повезло, как Исаакиевскому собору. Острая политическая тенденциозность чеканных строк и этой эпиграммы превращают каждую страницу истории храма в символический знак, безошибочно узнаваемый современниками.
«Золотой век» Екатерины II с его идеями просвещения и сравнительно сносной политической устойчивостью… Недолгий, удручающе регламентированный век Павла I, одним из символов которого стала однообразно тяжелая кирпичная кладка воинских казарм… И, наконец, «дней Александровых прекрасное начало», многообещающее, но тем не менее пугающее своей неизвестностью и начавшееся все-таки с разрушения собора. Пусть во имя возведения нового, но… разрушения. Острый глаз современника это обнаружил и констатировал.
Первый камень в фундамент ринальдиевского собора был заложен в 1768 году, а освящение монферрановского состоялось в 1858-м. Три поколения петербуржцев были свидетелями небывалой стройки. Многие из них ушли из жизни, так и не подозревая, что первый собор не достроят в мраморе, а второй вообще разберут до основания и на его месте начнут сорокалетнюю эпопею по возведению третьего.
Кирпичная кладка, появившаяся в царствование Павла I, действительно не соответствовала парадной застройке центральной части Петербурга. В 1809 году Александр I объявил конкурс на проектирование нового Исаакиевского кафедрального собора, торжественная закладка которого произошла 26 июня 1818 года. Проект создал молодой французский архитектор Огюст Монферран, за два года до этого приехавший в Россию. В 1820 году он опубликовал альбом чертежей собора, в которых допустил ряд грубых ошибок и технических просчетов. Это вызвало резкую критику проекта со стороны ведущих петербургских архитекторов. Был создан специальный комитет по рассмотрению претензий к «императорскому архитектору». Комитет признал проект Монферрана неудачным и по распоряжению Александра I в полном составе принял участие в его исправлении. Строительство приостановилось и возобновилось только через пять лет.
