Наконец, в 1819 году его передали Инженерному училищу, а с 1823 года замок официально стал называться Инженерным. Скорее всего, гамлетовская история с тенью императора связана с юношескими проказами кадетов. Но нам важно, что она и после смерти Павла последовательно продолжает логический ряд мистических преданий об императоре, незримая тень которого вот уже два столетия окрашивает биографию Михайловского замка в сумрачные тона недосказанности и тайны.
Петр I стремился утвердить в сознании современников мысль о божественном предначертании создания новой столицы. Не град Антихриста, но град Благословенный. Так было с культом Александра Невского. Так было и с иконой Казанской Божией Матери.
В 1710 году царь повелел перевезти икону в Петербург и хранить в церкви Рождества Богородицы на Посадской улице Петроградской стороны. Затем долгое время икона находилась в одном из главных храмов столицы – Троицком соборе.
При императрице Анне Иоанновне в 1737 году специально для иконы на Невской «першпективе» возвели церковь Рождества Богородицы. Полагают, что она была построена по проекту Михаила Земцова, одного из первых петербургских архитекторов. Рождественская церковь стояла на месте, где сейчас разбит сквер перед Казанским собором. Ее величественная многоярусная колокольня со шпилем являлась заметным украшением Невской перспективы, которая еще не успела стать главной улицей города и была застроена в основном двухэтажными зданиями.
Во второй половине XVIII века роль этой магистрали стала меняться. К концу века облик ветшавшей церкви уже не соответствовал новому назначению Невского проспекта. И с 1801 года начинается строительство нового храма.
В чем только не обвиняли А.Н. Воронихина его недоброжелатели и соперники. Одни утверждали, что Казанский собор является копией собора Святого Петра в Риме. Другие – что колоннада собора заимствована у В.И. Баженова из его неосуществленного проекта одного из крыльев Кремлевского дворца. Третьи обвиняли Воронихина в прямом использовании баженовского проекта парижского Дома инвалидов. Поводом для таких слухов послужило неожиданное назначение архитектором и строителем собора мало кому известного Андрея Воронихина, бывшего крепостного президента Академии художеств графа А.С. Строганова. Это казалось тем более странным, что в конкурсе проектов собора участвовали очень известные архитекторы: Камерон, Кваренги, Тома де Томон. А Воронихина среди них не было.
Желание Павла I сделать собор похожим на собор Святого Петра в Риме противоречило замыслу Воронихина органично включить собор в структуру Невского проспекта, так как этому мешали жесткие каноны культового строительства. В соответствии с ними алтарная часть должна располагаться в восточной части храма, а главный вход – в западной. Но тогда колоннада располагалась бы со стороны Большой Мещанской (ныне Казанской) улицы. Блестящая догадка архитектора связать Невский проспект с собором грандиозной 96-колонной четырехрядной колоннадой коринфского ордера удовлетворила тщеславие Павла и превратила собор в центр одного из первых в Петербурге архитектурных ансамблей.
И если колоннада собора Святого Петра в Риме, описывая почти полный круг, создает замкнутую средневековую площадь, то роль колоннады Казанского собора в архитектурной среде окружающего пространства прямо противоположна. Ее раскрытый и в то же время собирательный, организующий характер однажды и навсегда определил художественный и смысловой центр всего Невского проспекта.
Полностью проект осуществлен не был. По замыслу Воронихина такая же колоннада должна была украсить противоположный, южный фасад храма. Будь этот проект осуществлен, Петербург обогатился бы ансамблем, грандиозный масштаб которого был бы равен масштабности городских ансамблей Карла Росси, появившихся только через два десятилетия после выдающегося произведения Андрея Воронихина.
