Легенды о драконах полностью

Затем последовало молчание, которое нарушало лишь потрескивание сухих дров в камине. В этот момент в глазах старика можно было прочесть разочарование от того, что он так и не смог увидеть эту «скалу».

Далее разыгрывалась любимая сцена мальчика.

– Ну, морячок, посмотри, – говорил Ле Гофф, аккуратно доставая из кармана жилета плоскую шайбочку, жёлтую, как янтарь. – Это Маэ, мой двоюродный дед, нашёл её среди водорослей на пляже, там, прямо перед домом.

Так?..

Шеффиг очень осторожно брал в руки золотую монету. Он рассматривал тончайший рельеф, пытаясь расшифровать загадочные буквы, обрамляющие потёртый узор.

– Знак, отец, расскажи нам про знак, – подначивал старика Ивон.

Затем старый Ле Гофф сказал, вздохнув:

– Говорят… – он на мгновение запнулся. – Говорят, что в ночь перед приливом на берегу собираются огромные стаи птиц.

Затем, понизив голос, продолжал:

– Ну, кажется, что это птицы, хотя никто никогда не видел их…

Он снова запнулся.

– Их не видно, но, чёрт возьми, их слышно!

Голос старика становился громче, выдавая искреннее волнение.

Его старое, морщинистое лицо, иссушенное солнцем и морским ветром, стало белым, как воск. Уставившись на угли, тлеющие в очаге, он продолжил дрожащим голосом:

– Шелест крыльев. Непрекращающийся треск. А затем ветер. Пронизывающий до дрожи ветер. Свистящий и порывистый. И дождь как из ведра…

Все затаили дыхание. Никогда прежде старый Ле Гофф не был так взволнован своим рассказом.

Шеффиг проснулся в испуге. Глухой голос его деда затих, его заглушил громкий рёв ветра. Буря усилилась. В темноте отблески огня мерцали на столбиках кровати. Снаружи стояла непроглядная ночь. Долгое время он задавался вопросом, не пытался ли его дед сам высадиться на островок, вместо того чтобы снова и снова рассказывать эту старую историю. Через несколько недель после того вечера он пропал в море вместе с Ивоном, попав в шторм во время прилива. Размышляя, Шеффиг позволил себе вновь погрузиться в сладкий сон.

Приглушённый ропот, пробивающийся сквозь шум бури, внезапно пробудил его. Шеффиг приподнялся и прислушался.

– Какая какофония, – проворчал он, хватая фонарь, висящий на камине.

Но не успел он чиркнуть спичкой, как «какофония» усилилась. Шеффиг, пригвождённый страхом к своему шаткому табурету, теперь слышал вокруг своей лачуги беспрестанные метания, шорох и хлопанье крыльев, звонкие хлопки и рык.

Эти адские звуки доносились из самой тьмы… Это Знак.

Вокруг стояла кромешная тьма. В бухте, охваченной штормовыми волнами, лишь маленький огонёк танцевал на поверхности воды. В беловатом ореоле различался силуэт. Это был Шеффиг. Волны постоянно окатывали его ледяной водой, но он всё равно швартовал шлюпку к буйку. «Мен Ду» вздымалась под натиском волн.

Несколькими часами ранее, после того как стихли ропот и хлопанье крыльев, Шеффинг лежал, не в силах уснуть.

Вдалеке эхом раздался знакомый голос, от которого он вздрогнул.

– Эй, моряк, шевелись! Это твой шанс, воспользуйся им! Не упусти его!

Улыбка озарила лицо моряка – так бывало всякий раз, когда в детстве он слушал деда.

– Я не могу выйти в море, дедуля! Ветер слишком разбушевался, ты ведь понимаешь это!

– Твоя лодка прочная, и ты знаешь своё дело, моряк. Давай, как я тебя учил! – продолжал настаивать голос. – На протяжении часа уровень воды будет падать. Потом наступит штиль. Вот тогда и надо будет подплыть к Вороньей скале. Если отчаливать, то только сейчас.

Затем голос умолк.

И вот Шеффиг, решительно схватившись за штурвал, рассекал волны, разбивающиеся о нос судна. Мужчина приспустил парус и плыл, несомый ветром, навстречу бурлящим волнам и брызгам.

Вдруг над гребнем волны, прямо перед собой, он завидел что-то необычное. Его сердце бешено колотилось в груди. Он плавал в этой бухте с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы ловить креветок. Он знал здесь каждый камень.