Ко мне в лагерь прибыл гонец. Прилетел голубь, принесший на место моей последней стоянки приказ фараона о том, чтобы я немедленно вернулся. Я тотчас же велел снять лагерь и двинулся в обратный путь. В Фивах я рассказал верховному жрецу о первой половине моего путешествия, но умолчал о моих снах и о том, что увидел и услышал в храме Сфинкса. Я узнал, что возвратился голубь и два служителя храма, хотя они много позднее прибыли в храм. О третьем служителе храма ничего не сказал верховный жрец, а я не спрашивал его. Но самое важное из того, что он сказал, заключалось в сообщении о выздоровлении наследника престола и о том, что его взяли из храма, и о том, что во дворце знали о причине его болезни. Приписывая это знание моей неосторожности, верховный жрец почти что не разговаривал со мною.
В эту же ночь, едва я заснул, во сне меня посетил посол, от атлантов прибывший. Он рассказал мне, что третий служитель храма был арестован у Фивских ворот начальником полиции. Не только угрозами, но и бичеванием, начальник полиции вынудил у него содержание послания. Он рассказал фараону секрет лечения, и тот взял мальчика из храма к огорчению жрецов, желавших по-своему воспитать его. Служитель храма был отослан назад и отдан в пустыне полицейским, которые, разыграв роль разбойников, потребуют небольшой выкуп за него, а затем отпустят его в храм, взяв с него клятву молчания. Я спросил атланта, во сне ко мне пришедшего, куда девалась Печать Огненная, кем-то сорванная. Он ответил мне, что она рассыпалась золотым дождем звездным, что звезды эти упали в низы и вошли в астральные тела духов, недалеко от земель обитающих. Когда такой дух высокий сходил на землю, он в звезду эту воплощался и указывал мудрым обитателям земли, в кого из рожденных войдет Эон. В мирнах миров произошло и произойдет это воплощение звезды оккультной Печати. Она появится на землях и в других мирах.
Не совсем понял я сказанное, но не успел переспросить атланта, так как проснулся. Я посетил жриц храма Изиды. Обе стояли перед занавесью, отделявшей храм от святилища, где стоял жертвенник Изиды и где, по мнению суеверной толпы, она пребывала. Я приблизился к ним и с торжественным гулом захлопнулись все двери, в храм Изиды ведущие. Жрицы выдвинули скамейки и предложили мне сесть после того, как они сели. Они расспрашивали меня обо всем, что я видел и слышал, и я все, что произошло со мною во время путешествия, рассказал им. Они внимательно меня слушали и переглядывались каждый раз, когда я говорил в своем рассказе о Женах несказанных. Я кончил рассказ, а жрицы молчали.
«Мне хотелось бы видеть Изиду, — сказал я. — Могу я войти за завесу храма?»
«Зайди, о жрец! Не знаем, что ты увидишь, а мы только тень тени Изиды видим, когда она соблаговолит посетить свой храм».
«Что значит „тень тени“? Это простая линия будет, ибо тень трехмерного существа двумерна, а тень двумерного существа, одномерной должна быть».
«Ты был бы прав, если бы Изида трехмерным существом была. Но она мирноразмерное существо. Тень тени её множество измерений имеет и кажется нам огнем необычным, огнем священным».
«Какова форма этого огня, слышен ли голос Изиды?» — спросил я.
«Постоянно меняется и форма и цвет огня священного — изображения Изиды. Только в сердцах наших звучат её речи».
«Когда я могу увидеть её?»
«Сегодня после полуночи, если непременно хочешь. Но ты уже видел её, как первую Жену несказанную. И в таком совершенном прообразе у нас её не увидишь».
«Вы сказали, что видите иногда тень тени Изиды. Это все, что вы воспринимаете?»
«Нет, не все. Эхо эха голоса её в своей душе слышим мы. Отблеск от отблеска её мысли, воспринимаем мы».
«Что же вы познали из разговоров с нею?»
«О, очень мало поняли мы. О бесконечном множестве миров-бесконечностей услышали мы, об их, плохо воспринимаемых нами обитателях, о мирах рядом с нашим, но в других измерениях сущих, и о мирах выше наших миров сущих и выше богов раскинувшихся, и о многом другом несказанном узнали мы».
«Вы слышали что-либо о мирах высоких и далеких?»
«Да, об одном из них мы слышали. Там живут существа высшие, чем боги Египта. Эманации их пролетели над миром нашим и ушли от него. Сама Изида — только тень одной из этих эманации. И она уйдет, пролетев над миром нашим».
«Плохо понимаю я сказанное вами: она не ушла?»
«Нет еще. Мы сами плохо понимаем, что узнаем от нее».
«Видел ли её кто-либо из тех дерзновенных, кто самовольно завесу отодвигали?»
«Мы не знаем, что видели они. Все они падали мертвыми, едва взор их падал на алтарь».
