Мне показалось, что сильно утомлены были жрицы. Я просил их оставить меня одного и отдохнуть вне храма. Они удалились, пожелав мне успеха. Я отодвинул завесу храма и встал перед второй завесой, алтарь прикрывающей. Я отодвинул завесу эту. На алтаре едва мерцал маленький колеблющийся огонек, как след огня большого. Вдруг яркий свет появился на алтаре и столбом яркого белого пламени поднялся к своду храма. Две полосы белого цвета потянулись ко мне и чье-то несказанно грозное лицо мелькнуло в пламени белом. Исчезло лицо и на месте его начала вырисовываться слабая тень Жены, мною до сих пор невиданной. Величаво и спокойно сверкали глаза неведомой. И я просил богиню направить на путь истины меня и страну Кеми. Мне показалось, что она благосклонно смотрит на меня. И я снова просил её дать мне указание — весть из миров далеких.
Не напрасна была мольба моя. Услышал я голос Изиды, во мне прозвучавший: «Когда последует человечество заповеди мира высокого, оно счастливо будет. Заповедь эта: люби ближнего и дальнего, как самого себя. А если непосильна заповедь эта, то люби ближнего и дальнего больше, чем самого себя. Выполняя эти заповеди, счастливо будет человечество».
Все исчезло, угасло пламя белое. На алтаре едва мерцал маленький, колеблющийся огонек, как след огня большого… Я вышел из святая святых храма и сел на скамью, размышляя. Почувствовал я, что не понимаю мне сказанного, что не могу я, как себя, и даже больше, чем себя, любить ближнего и дальнего. И решил я много думать о сказанном. Почему заповедь о любви одинаковой к ближнему и дальнему, и к самому себе, выше заповеди о любви большей к ближнему, чем к самому себе? Поздно утром разрешил я сомнение мое и вышел из храма. Я понял, что если я предписываю кому-либо любить ближнего своего больше, чем самого себя, то учением этим я предписываю также и меня любить больше, чем себя любит он. Несколько себялюбиво и не так высоко, как первое учение это. А кто дальние? Все человечество или все живые существа, на землях обитающие? Или только те из них, которые могут страдать или радоваться, в зависимости от моего отношения к ним? Ближними не являются (я говорю о людях) только те живые существа, которые вредят нам. Позднее я сообщил атлантам решение мое, и они признали это правильным…
Промчалось много лет. Я познал благодаря атлантам многие тайны. Узнал то, каким образом можно сделать невероятно долгой жизнь на земле. Узнал то, что один из тысячи миллионов узнать может. Но я не хотел бы на земле оставаться, и кажется мне, что я буду скоро призван в мир более высокий, и тем охотнее иду я туда, что узнал я учение Эона, хотя Он не был еще на нашей земле. Узнал я не только заповеди блаженства, но и заповеди жалости. Я кончил. Прибавлю только, что и других жалеть надо больше, чем самого себя.
Заговорил с Сатаной Сатл: «О чем ты думаешь?»
«О многом. Прежде всего — о потерянных нами возможностях. Сколько пропало даром того, что люди зовут временем. Я думал о том, что ужас нашей жизни несказанно велик: он в том, что в моих обителях перемешались сыны царства тёмного и сыны царства грязного. Не отличаются они по виду друг от друга. По сущности мало отличаются они друг от друга. Не только низшие наряжаются в оболочки высших, но низшие и высшие перемешались в тожестве внешнего вида и в нелепом смешении хаоса воль… Мне беспросветно скучно, о Сатл! Все надоело. Даже Великий Бог скучен своей непостижимостью. Не посоветуешь ли, что мне делать, чем жить, ибо не могу не жить я?»
«К твоему счастью, совет возможен. На твой выбор: первое, не заняться ли нам отделением в твоем космосе лярв отдухов, тебе подобных? Не заняться ли нам в космосе людей отделением людей от лярв, людьми притворившихся?»
«К чему? Эманации лярвизма все одно моих духов пронизывать будут, ибо как раз теперь от соприкосновения с приукрашенными лярвами пали мои духи с высот, им доступных, и с лярвами, или без них, трудно им подняться. А люди… многие из них не лучше лярв стали».
«Тогда — второе. Посетим бесконечность бесконечностей, множеством Элоимов устроенную. Я слышал, что несказанно высоки, несказанно велики и прекрасны существа там сущие».
«Хорошо. Пожалуй. Но разве это даст мне удовлетворение?»
«Если не даст, то поговорим с Михаилами. Быть может, настало время, когда удастся сорвать четвертую Печать Оккультного Молчания».
«Не хватит сил. Невероятно тяжела была третья».
«Позовем Аранов на помощь».
«Хорошо… если они достаточно умны для того, чтобы совершить эту работу совместно с нами!»
Полмирны лет летели два друга, то изнемогая в борьбе с ускользающим от их страшных ударов Ничто, то вновь набираясь сил в населенных бесконечностях.
