— Банзай! — был глухой ответ.
Танк завяз в песке. Устав, к счастью, разрешал оставлять транспортное средство, если оно
не находится под огнем, а просто застряло в болоте.
Танкисты тащили пулемет, снятый с боевой машины. Ирие сказал им:
— Пойдем вместе.
Всю ночь они брели, скрываясь во мраке. Иногда до них отчетливо доносилась русская
речь. Непрерывно шел дождь. Солдаты были благодарны влаге. И наконец на рассвете они
увидели над траншеями японский флаг.
Всходило красное солнце.
Это было все то же расположение полка Ямагаты.
Майор Ногучи, который провел здесь ночь, садился на мотоцикл, чтобы ехать к генерал-
лейтенанту Ясуоке с новейшими оперативными сведениями.
Ирие доложил ему о потерях и сам не заметил, как рухнул на землю и заснул.
Он спал и не знал, что великое сражение 3 июля уже началось.
Ударная группа Кобаяси, сломив сопротивление монгольской кавалерии, подошла к реке
в районе горы Баин-Цаган и начала переправу на правый берег.
44. Толстокожий боевой товарищ
Сэр Уинстон Черчилль прибыл.
Его появление, хотя и ожидаемое, произвело фурор среди рабочих завода «Харланд энд
Вульф».
Новый танк носил имя премьер-министра. Это должно было, по идее, воодушевить всех: и
работников тыла, и бойцов на фронте.
Теперь оставалось последнее: танку предстояло воодушевить самого Черчилля.
Боевая машина выглядела просто устрашающе. Черчилль долго смотрел на нее, сигара
неподвижно торчала из угла рта премьера.
Долго-долго выкатывался из заводских ворот корпус. Потом явилась башня. И снова
тянулся корпус. Черчилль смотрел. На его лице застыла непроницаемая маска.
Наконец он чуть повернул голову к разработчикам и руководителю проекта.
— Боже, храни короля, — проговорил премьер. — Да у этого танка недостатков больше,
чем у меня самого!..
Конечно, сэр Уинстон лукавил. Он хорошо знал, что фраза разойдется и станет крылатой.
Как и многие другие его знаменитые афоризмы.
Тяжелый, очень тяжелый танк Mk.IV, который назвали в честь премьер-министра, вполне
оправдывал свое существование.
В памяти слишком хорошо застрял страх позиционной войны. Первая мировая отгремела
совсем недавно. По крайней мере для тех, кто в ней участвовал. Необходима была боевая
машина, способная прорывать глубоко эшелонированную оборону противника.
«Черчилль» получил броню, составлявшую в максимуме сто один миллиметр. Корпус его
представлял собой прямоугольную сварную коробку. Гусеницы охватывали корпус — это
позволяло лучше преодолевать вертикальные препятствия.
«Слишком длинный»? Что ж. Зато внутри машины можно было свободно расположить
все узлы и агрегаты, а экипаж получал достаточно удобные условия для работы.
— Собственно, это танк мечты для Первой мировой, — высказался Черчилль. — Сейчас
технические возможности гораздо выше. А вот если бы такую машину да двадцать лет
назад...
— Мы надеемся, что он и сейчас послужит нашим целям, и послужит хорошо, — заверил
премьера руководитель проекта. — Скорость у него небольшая, около шестнадцати
километров в час, но больше и не требуется: это танк сопровождения пехоты. Зато он
очень прочный.
— Что ж, — молвил премьер, наблюдая, как монстр, названный его именем,
разворачивается для демонстрации стрельб, — полагаю, это хорошо.
Советский инженер-подполковник Ковалев ждал в приемной.
Черчилль пригласил его к себе. Ковалев пил чай — этому он в Англии научился, — а
премьер-министр в последний раз просматривал бумаги.
Большевики никогда не нравились Черчиллю, и он этого не скрывал. Но сейчас это
союзники. Победа Германии в нынешней войне означает вечную ночь для всей Европы. В
том числе и для Англии. С русскими придется дружить.
В январе Ковалеву показали танк Mk.IV, и тот вполне оценил работу английских
конструкторов. Написал подробный доклад своему правительству. Сталин сразу захотел
получить новый танк. Что ж, правильно. Будь Черчилль на его месте, он тоже захотел бы
такую машину.
Сигара погасла, и Черчилль не стал раскуривать ее снова. «Советы» просят пятьдесят
единиц танков «Черчилль» — за счет поставок английского же танка «Матильда».
— Господин Ковалев, — Черчилль попросил наконец советского представителя войти в
кабинет, — у нас есть встречное предложение. Мы поставим вам не пятьдесят, а
семьдесят пять «Черчиллей», — тут премьер едва заметно улыбнулся. — Но с одним
условием. Вам предстоит испытать их в боевых условиях, желательно — в различных
климатических зонах. Мы хотим подробно ознакомиться с результатами этих испытаний.
— Полагаю, мое правительство согласится, — ответил инженер-подполковник.
— Я тоже так полагаю, — кивнул Черчилль.
Под поверхностью Баренцева моря немецкая подводная лодка «U-703» готовилась к
атаке. Английский конвой PQ-17 был выслежен, и теперь наступал решающий момент.
Капитан-лейтенант Байлфелд уверенно догонял новое английское грузовое судно
«Эмпайр Байрон». Сомнений не было: конвой идет в Архангельск с военными грузами
