Легион полностью

С вершины холмов открывался отличный обзор. Долина из каменных блоков протянулась на север в тени огромных монолитных утесов. Чем дальше, тем больше выглядели блоки. В некоторых местах у подножия утесов вырывался из земли пар, похожий на белый дым.

– Когда вы описывали нам планету, я думал вы шутите, – произнес Тче.

– Я тоже, – хмуро ответил Бронци.

Он сверил свой локатор с картами из конверта с приказами. Му сделала тоже самое.

– Здесь говорится, что это место называют Дрожащими Холмами, – заметил Гуртадо.

– Как долго туда добираться? – спросила Хонен.

– День, если найдем ровную дорогу.

– Ладно, нам нужно туда добраться, так что давайте двигаться.

Он кивнул.

– Вы чувствуете что-нибудь?

– Нет. Но мне холодно и неудобно, а это не помогает. Это… Тяжело.

– Я предпочел бы обычную, честную войну, – заметил Бронци. – Вы сразу узнаете где вы, когда в вас начнут стрелять. Просто от этого бросает в дрожь. Ожидайте худшего и делайте все, чтобы поддержать боевой дух солдат.

– Ясно, – ответила уксор.

– Тче! – позвал Бронци.

– Да, гет?

– Десятиминутный привал. Потом пересечем долину. Пусть ребята выпьют, если это их развеселит.

– Да, гет.

Гуртадо отошел подальше от солдат, достал из кармана зеленый лист металла и снова осмотрел его. На нем был код, стандартный прием Альфы. Фраза"Отец поздравит, а мать заплачет. Ты стал солдатом" была написана на Эдессанском и предназначалась лично ему. Он быстро заменил каждую букву числом, ее положением в алфавите, как его учили.

Бронци подошел по линии блоков к ближайшему офицеру связи чтобы воспользоваться воксом. Он надел наушники, набрал код и принялся ждать.

– Назовите себя, – произнес голос.

– Арголид 768, – ответил Бронци.

– Вы приземлились, Гуртадо?

– Я на поверхности.

– Вы не один. У вас есть код, чтобы оставаться на связи. Выходите на связь каждые два часа, если нужно будет сделать что-то определенное – мы вам сообщим. Пока вы в резерве.

– Понял.

Связь прервалась, Бронци стер набранный код из журнала логов вокса и вернул аппарат офицеру связи.

Они оставили десантную капсулу там, где она приземлилась и двигались на запад вдоль линии серых холмов. К Рахсане, казалось, постепенно возвращалось самообладание. Грамматикус полагал, что это из-за того, что она увидела его. Она предпочитала не отходить от него и держать его за руку.

Комбинезоны оказались тяжелыми и неудобными, но они были им рады. Камни вокруг сверкали от влаги, а в воздухе нестерпимо воняло гнилью.

– Как далеко нам надо идти? – Сонека достал локатор и протянул Джону.

Грамматикус взял устройство и включил его. Некоторое время он смотрел на дисплей, медленно поворачиваясь.

– Два часа, может три, – наконец ответил он. – Двигаемся на запад.

Сонека глянул на дисплей.

– Ты знаешь, куда идешь, да?

– Примерно. Имперские силы будут сосредоточены на Дрожащих Холмах.

– Почему?

– Потому что там – место привала и они считают, что там же и находится Кабала.

– А это не так? – спросил Сонека.

Грамматикус рассмеялся.

– Пето, Кабала так же осторожна как и Астартес. Они прекрасно осведомлены о склонностях людей сначала стрелять, а потом разбираться, особенно, когда дело касается ксеносов. Они не покажутся, пока не будут уверены, что Альфа Легион здесь не за тем, чтобы уничтожить их. Ты бы стал в открытую ждать неизвестных, намерения которых неясны?

– Ну, вообще-то нет, – признал Сонека.

По наклонным скалам они спустились на ряд кубических блоков. На всем пути Джон помогал Рахсане. Время от времени он ментально тянулся к ее разуму, в попытке проследить за ее состоянием, но неудачно. Все, что он нашел – буря эмоций, шум и паника.

– Значит, Кабала держится в стороне? – уточнил Сонека.

Джон обернулся к нему.

– Место привала – всего лишь инертная структура, ряд обработанных платформ и камней, способных выдержать массу корабля Кабалы, когда они приземлятся. Альфарий показал нам данные сканирования и корабля на них не было – небольшая логическая неувязка, которую он, кажется, не заметил.

– И?

– Альфарию следовало меня послушать, – сказал Грамматикус. – Он должен был прибыть сюда вместе со мной, вместо того, чтобы высаживать здесь целую экспедицию. Я – пропуск, Пето. Я устанавливаю контакт, представляю стороны друг другу и убеждаюсь, что обе стороны чувствуют себя комфортно. Тогда они беседуют. Предполагалось, что так и будет.

– Но Альфарий слишком осторожен? – предположил Сонека.

– Именно. Ему не нравится неизвестное. Если он чего-то не знает, значит, он этому не доверяет. Он любит все контролировать.

Они поднялись на склон через облачка пара.

– С другой стороны, Кабала очень осмотрительна, когда дело касается людей, – добавил Джон. – Боюсь, у них сложилось плохое мнение о человечестве.

– Почему?