Алия двигалась очень медленно, когда протянула ребенка молодой Исане, которая увидела темные волосики на его головке. Бедный малыш начал успокаиваться, когда ошеломленная мать прижала его к себе, и он заморгал, глядя на нее серыми глазами Септимуса.
– Здравствуй, Октавиан, – прошептала Алия.
Потом она соскользнула в бассейн и застыла в полнейшей неподвижности.
Арарис увидел это, запаниковал и с криком вытащил Исану и ребенка из бассейна. Потом он вернулся к Алие. Девушка не шевелилась. И не дышала. Он разорвал ее платье возле раны, и его глазам предстала жуткая картина. Сломанное древко стрелы торчало из раны, и Арарис с ужасом понял, что несколько дюймов древка вместе с наконечником вошло в тело.
Стало темно.
– Она солгала, – тихо сказал Линялый Исане. – Она гораздо больше тревожилась о тебе, чем о себе. Она хотела, чтобы я не отвлекался на нее, а полностью сосредоточился на помощи тебе и ребенку.
Глаза Исаны затуманились от слез и сердце сжалось от боли – она только что стала свидетельницей смерти Алии, – а потом на плечи Исаны обрушилась тяжесть вины за гибель сестры, которая умерла, чтобы ее спасти.
– Мне не следовало оставлять вас одних, – сказал Линялый. – Ни на мгновение. И я должен был понять, что с ней происходит. А Тави… – Линялый сглотнул. – Он так и не нашел своих фурий. Вероятно, это произошло во время его рождения. Может быть, все дело в холоде. Иногда трудные роды могут повредить ребенку, повлиять на его разум. Если бы я помнил свой долг. Думал головой. Я предал его – и тебя, и Алию, и Тави.
– Почему, Линялый? – прошептала Исана. – Почему ты так говоришь?
– Я не могу, – прошептал он в ответ. – Он был как брат. Этого не должно было случиться. Никогда.
Внезапно все вокруг снова изменилось. Исана и Линялый находились в лагере легиона перед атакой. Септимус с задумчивым видом стоял в своей палатке. Он что-то прикидывал, одновременно отдавая трибунам один приказ за другим, пока Арарис помогал ему надевать доспехи.
Когда он закончил, палатка опустела, лагерь начал готовиться к сражению. Арарис завязал последний узел на доспехах, стукнул по закованному в латы плечу Септимуса, схватил шлем и небрежно швырнул его.
– Я помогу подготовить твой командный пост, – сказал Арарис. – Там встретимся.
– Рари… – сказал Септимус. – Подожди.
Арарис помедлил, глядя на принцепса.
– Я хочу, чтобы ты кое-что сделал.
Арарис улыбнулся:
– Я обо всем позабочусь. Мы уже начали отсылать гражданских из лагеря.
– Нет, – сказал Септимус и положил руку на плечо Арариса. – Мне нужно, чтобы ты увел ее отсюда.
Арарис напрягся:
– Что?
– Я хочу, чтобы ты увел отсюда Исану и ее сестру.
– Мое место рядом с тобой.
Мгновение Септимус колебался, потом с тревогой посмотрел на восток.
– Нет, сегодня все будет иначе.
Арарис нахмурился:
– Господин? Вы в порядке?
Септимус встряхнулся, как пес, выбравшийся из воды, и выражение неуверенности исчезло с его лица.
– Да. Но я наконец понял, что происходило, начиная с Семи холмов.
– О чем ты говоришь? – спросил Арарис.
Септимус покачал головой и поднял руку:
– Нет времени. Я хочу, чтобы ты увел их в безопасное место.
– Принцепс, я могу выделить конный отряд, который будет их сопровождать.
– Нет, это должен сделать ты.
– Во́роны, Септимус, – сказал Арарис. – Почему?
Септимус посмотрел ему в глаза:
– Потому что я знаю: ты о ней позаботишься.
Глаза Арариса широко раскрылись, он страшно побледнел и покачал головой:
– Нет, Сеп. Нет, все не так. Я этого никогда не захочу. Ни для моего господина, ни для друга.
Лицо принцепса внезапно озарилось улыбкой, он откинул голову назад и расхохотался:
– Во́роны! Я знал, Рари, что ты просто глупец. Я знал, что ты не захочешь.
Однако Арарис упрямо покачал головой:
– И все равно. Я не должен. Это неправильно.
Септимус ударил кулаком по плечу Арариса:
– Перестань, друг. Я не могу бросать камни во всякого, кто в нее влюблен. Впрочем, я это уже делал. – Он посмотрел в сторону палатки, которую делил с Исаной. – Она – это нечто особенное.
– Так и есть, – тихо согласился Арарис.
Лицо Септимуса стало серьезным.
– Это должен быть ты.
– Хорошо, – ответил Арарис.
– Если со мной что-нибудь случится…
– Нет, – твердо сказал Арарис.
– Мы не можем знать, – сказал Септимус. – Никто не может. Это должен быть ты. Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты о ней позаботился. – Он посмотрел на Арариса. – Я не могу себе представить, что Исана и ребенок останутся одни. Обещай мне, Арарис.
Арарис покачал головой:
– Ты становишься смешным.
– Может быть, – не стал возражать Септимус. – Надеюсь, что так и есть. Но обещай мне.
Арарис нахмурился, глядя на принцепса, и коротко кивнул:
– Я о ней позабочусь.
Септимус сжал его руку.
– Благодарю тебя.
Сон замер, образ Септимуса застыл перед ними.
Стоявший рядом с Исаной Линялый смотрел на Септимуса.
