– Я не выполнил обещания, – сказал он, и слезы покатились по его щекам, по шрамам и клейму. – Я должен был остаться с ним. Но когда дошло до дела… меня переполняло одно желание – увести тебя подальше от сражения. Доставить в безопасное место. – Он склонил голову. – Я позволил своему сердцу принимать решения, позволил ему ослепить меня и забыть о долге. Забыть об опасностях. Я не заметил рану твоей сестры. Не увидел того, что случилось с мальчиком.
Он несчастными глазами посмотрел на нее:
– Я любил тебя, Исана. Жену моего лучшего друга, моего брата. Я любил тебя. И мне стыдно.
Исана долго смотрела на образ Септимуса, хотя слезы сна туманили его образ.
– Линялый…
– Я не могу искупить ошибок, – сказал Линялый. – Мне не смыть кровь со своих рук. Отпусти меня. Для меня ничего не осталось в этом мире.
Исана повернулась к Линялому, потянулась к нему и взяла его лицо в свои бледные тонкие руки. Она ощутила всю глубину его вины, боли, угрызений совести, бездонную пропасть сожалений.
– Ты не виноват в том, что случилось, – тихо заговорила она. – Да, это было ужасно. Я ненавижу то, что произошло. Но не ты тому причиной.
– Исана… – прошептал Линялый.
– Ты всего лишь человек, – перебила его Исана. – Мы все совершаем ошибки.
– Но мои… – Арарис потряс головой. – Я приложил руку к той войне. Если бы Септимус уцелел, то стал бы величайшим Первым консулом Алеры всех времен. У него был бы одаренный наследник и милосердная любящая жена. И ничего бы не случилось.
– Может быть, да, – мягко сказала Исана. – А может быть, нет. Но ты не можешь отвечать за поступки тысяч и тысяч людей. Ты должен об этом забыть.
– Но я не могу.
– Ты можешь, – сказала Исана. – Это не твоя вина.
– Тави, – сказал Линялый.
– И тут ты не виноват, Линялый. – Исана глубоко вздохнула. – Это из-за меня.
Он заморгал:
– Что?
– Это сделала с ним я, – тихо продолжала Исана. – Когда он был еще ребенком. Всякий раз, когда я его купала, я думала, что с ним произойдет, если в нем проявятся таланты отца. Как они привлекут к нему внимание. Как все поймут, что он наследник Гая. И тогда он стал бы мишенью жаждущих власти маньяков, мечтающих захватить трон. Поначалу я не понимала, что я с ним делаю. – Она посмотрела в глаза Линялого. – Но… я не остановилась, Линялый. Я надавила еще сильнее. Мне пришлось приостановить его рост, чтобы он выглядел моложе своих лет и никому не пришло бы в голову, что он может быть сыном Септимуса. Я каким-то образом повлияла на его разум, не дала проявиться талантам, а потом водяные фурии домена так прониклись моими мыслями, что сами делали все, что было нужно. В отличие от тебя, – продолжала она, – я твердо знала, что делаю. Так что я должна полностью принять вину на себя.
– Нет, Исана, – сказал Линялый.
– Да, – твердо сказала она. – Именно поэтому я остаюсь здесь. С тобой. Когда уйдешь ты, я уйду вместе с тобой.
Глаза Линялого широко раскрылись.
– Нет, Исана, пожалуйста. Нет. Просто оставь меня.
Она взяла обе его руки в свои ладони:
– Никогда. Я не позволю тебе исчезнуть, Арарис. И клянусь во́ронами и громом, твой долг еще не выполнен. Ты дал клятву Септимусу. – Она сжала его руки и пристально посмотрела в глаза. – Он был твоим другом. Ты ему обещал. – (Дрожащий Арарис молча смотрел на Исану.) – Я знаю, как сильно ранена твоя душа, но ты не должен сдаваться. Ты не можешь отказаться от выполнения своего долга, Арарис. У тебя нет такого права. Ты мне нужен. – Она подняла подбородок. – Октавиан нуждается в тебе. Ты вернешься к исполнению долга. А если ты уйдешь, если позволишь себе умереть, твое предательство станет истинным – ведь тогда ты заберешь с собой и меня.
Он заплакал.
– Арарис… – произнесла она тихим, полным сочувствия голосом, взяла его за подбородок и повернула лицо так, чтобы заглянуть в глаза. – Выбирай.
Амара попыталась улыбнуться маленькой девочке и протянула к ней руки.
– Маша, – спокойно сказала Ладья, – это графиня Амара. Она уведет тебя отсюда.
Девочка нахмурилась и прижалась к матери:
– Я хочу с тобой.
Ладья быстро заморгала:
– Я тоже уйду отсюда, малышка, встретимся на улице.
– Нет, – сказала девочка, прижимаясь к матери еще сильнее.
– Разве ты не хочешь полетать с Амарой?
Девочка подняла глаза:
– Полетать?
– Мы встретимся на крыше.
– А потом пойдем и купим пони? – спросила Маша.
Ладья улыбнулась и кивнула:
– Да.
Маша просияла и не стала возражать, когда Ладья посадила ее Амаре на спину. Девочка обхватила Амару ногами за талию, а руками обняла за шею.
– Хорошо, Маша, – сказала Амара, напрягая мышцы шеи. – Держись крепче.
Ладья повернулась к кровати и оторвала огромный кусок стеганой шелковой простыни. Затем поспешно подошла к одному из шкафов и быстрыми, точными движениями привязала угол простыни к его ножке.
– Готово.
– Госпожа? – спросила Амара. – Начинаем?
Госпожа Пласида посмотрела на нее, и в ее глазах появилось отрешенное выражение. Опустившись на колени лицом к противоположной стене, она спокойно сложила руки на коленях, затем слегка привстала, как бегун перед коротким забегом.
– Да, – заявила она.
