Когда Михаил остановился передохнуть, ему вдруг вспомнилось, что ему рассказала при встрече Галя, и он взялся за выяснение категориальных оснований злобы или злости, а не всего Зла. Прежде всего злость была эмоциональной реакцией на неудачу, затмевающей или опережающей аналитическую реакцию ума. Поэтому для впавшего в злобную одержимость человека не имело никакого значения, были ли для злобы какие-то разумные основания или просто инстинктивное отвращение к кому-либо или чему-либо, чтобы он отвергал целиком все, что мог приписать объекту своего активного неприятия. А начальным поводом могло быть что угодно – например, чужие преуспеяния во время собственных неудач, или чье-то покушение на то, что законно или «просто так» – только по своему желанию – считаешь своей собственностью, или получение удара от якобы слепой и безликой судьбы, «несправедливо» миновавшего находившихся рядом, «таких же, как он». Но каков бы ни был повод для возникновения злобы, она сразу побуждала изо всех сил противодействовать тому, кто ее вызвал, и таким способом «утверждать» себя. Пуская в ход свои тормозные устройства против экспансии ненавистного лица, злобствующий часто достигает успеха – и бывает тогда очень доволен собой, так как часто даже не подозревает о возмездии за свои дела, даже если физически уничтожил своего врага. А дело в том, что успехи злобствующего и его самоутверждение в основе своей всегда имели негативную природу и достигались они скверными побуждениями и скверными поступками, и, следовательно, вели к регрессу в обществе и деградации собственной личности, что Всевышний Творец и Вседержатель Судеб безнаказанно никогда не оставляет.
Злоба трудяги Сальери, завидующего непринужденно и фантастически обильно творящему гению Моцарта, гнусная злобная клевета Роберта Пири на доктора Фредерика Кука, действительно достигшего Северного Полюса за год до того, как его достижение приписал себе Пири (по мнению Пири, Кук вообще «не имел права» покушаться на первенство в достижении полюса, поскольку Пири рассматривал эту географическую точку как свою законную собственность).
Правда, злость могла научить и терпению, выдержке, подтолкнуть к овладению теми способностями и умениями, которых раньше у озлобленного не было. Если эти способности и умения имели благую природу и использовались в благих целях, то злость оказывалась генератором, работающим на повышение положительного потенциала личности.
В итоге такая личность закономерно преобразовывалась в более достойное и совершенное существо, заслуживающее благовоздаяния со стороны Господа Бога. Сколько можно найти примеров такого прогресса в истории спортивного соперничества, в войнах с сильным агрессором, в производственной, технической и научной конкуренции, определяющей темпы социального прогресса! – но все это только в условиях честного состязания. И хотя примеров позитивного преображения озлобленных неудачников немало, все же примеров противоположного рода во все времена бывало много больше, поскольку выгода для тех, кто защищал свои интересы, вставляя палки в колеса конкуренту, а не учась делать лучше конкурентов, была очевидна. Уметь то, что умеет делать лидер (тем более – лучше лидера) может далеко не каждый, а мешать и громоздить препятствия, грабить и шельмовать может любой злобствующий и распущенный субъект, ненавидящий конкурентов. Да, что зависть, что ненависть шли рука об руку со злобой, одинаково служа уничтожению – и чужому физическому, и своему духовному. И какие бы оправдания своей деструктивной работе ни приводил злобствующий, ненавидящий, завидующий, свою собственную карму он ухудшал сильней, чем наносил ущерб удачливому конкуренту. Красноречивой иллюстрацией такого рода была трагическая судьба биолога Белоярцева, создавшего очень эффективный кровезаменитель, так называемую «голубую кровь». Вице-президент академии наук СССР и куратор биологических научных учреждений академик Овчинников, видимо, сам претендовал на подобное же научное открытие, но оказался не в силах сделать его. Зато он с высоты положения, пользуясь всем своим административным влиянием и инструментами, достиг «победы» в соревновании с Белоярцевым другим путем – затравил, оклеветал, ошельмовал, обвинил в незаконном использовании спирта – и довел-таки Белоярцева до самоубийства, затем разгромил его лабораторию и уничтожил опытное производство кровезаменяющего препарата, лишив таким способом жизни многих нуждающихся в срочном вливании крови, особенно на войне. Но торжествовал Овчинников недолго. Он достаточно скоро умер от рака и вряд ли это будет всё, чем ему придется заплатить за уничтожение Белоярцева.
