Мысль о несправедливости собственного положения прочно поселятся в головах молодых. Чувство неудовлетворения работой и слишком маленьким заработком легко и до крайности усугубляют неудачи в любви и в бытовом устройстве. Становятся нестерпимыми, непереносимыми щелчки, получаемыми от самодовольных и глупых взрослых, которые ничего стоящего сами не создают, но достаточно изобретательно мешают молодым осуществить мечты о подлинно высоком творчестве. ВСЕ идет не так, как ДОЛЖНО. А раз это верно, значит, мир, по крайней мере, общество, устроено из рук вон плохо. Отсюда уверенность, что надо срочно переделать его, пока не наступила жалкая старость – участь смиренных дураков. Остальное понятно. Вызов всему и всем. Бунт против всего, что не нравится – в том числе и против очевидных основ своего отнюдь не обязательно скверного материального положения; острый, но неодухотворяющий секс вместо иллюзорной, обманной и потому неосуществимой любви; ниспровержение благородных классических искусств, заменяемых примитивнейшими и бездуховными поделками попмасскультур и «авангардов». Короче, бунт против консерватизма окружающего мира покуда еще творчески слабосильных душ, сжигаемых изнутри почти беспредельными претензиями.
Воистину, это трагический возраст, трагическое положение, как справедливо охарактеризовал его честный и благородный мыслитель лорд Бертран Рассел. Можно добавить – и трагическое мышление, если в основе всех оценок успеха или – чаще – неудач в жизни лежит все то же жгучее нетерпение. И все то же непонимание, что ничего желаемого им НЕ ДАНО будет достигнуть без прохождения унылого, угнетающего, длительного тренинга, без обретения – благодаря этому тренингу – упорства в достижении достойной и благой цели, без обретения самодисциплины, без обуздания своего безмерного эгоизма и эгоцентризма. Без этого не появится шанс осуществить ту настоящую творческую экспансию, к которой уже давно, но еще безосновательно и преждевременно считают себя готовыми без прохождения личного и социального тренинга молодые люди, взвинченные и неудовлетворенные, перегруженные скукой и изнуренные тоской по всяческим ценностям – материальными и духовными, которых у них еще нет.
Верно полагали древние греки, считавшие, что до сорока пяти лет человек еще юноша. Они знали, о чем говорили (хотя в то время мало кто доживал до возраста зрелости), не находя ничего странного в том, что большинство людей умирали молодыми. У тех, кто до зрелости не доживал, конечно, тоже были свои важные дела и свершения, но мудрыми они не становились – не успевали. Однако с тех пор взгляды общественности на возраст зрелости и умудренности изменились, как говорили в студенческие времена Михаила, «со страшной силой». Тридцать лет стали считаться крайним возрастным пределом для того, чтобы успеть доказать свою творческую состоятельность и гражданское преуспевание. Им вторили «наукометристы», доказывающие, что физики и математики большинство своих открытий совершили в возрасте юности или не старше двадцати пяти лет. И дальше они смело экстраполировали свои выводы на все виды творческой деятельности. Им и в голову не приходило, что наука науке рознь. Что изобретать новые подходы и делать открытия в таких строго формализованных сферах и абстрагированных от житейской реальности науках, как математика, теоретическая физика и механика, можно делать людям вообще без какого-либо жизненного опыта – только основываясь на предрасположенности к свободному оперированию символическими величинами и выявлению новых отношений, которые наряду с уже известными могут их связывать между собой. Да, Макс Планк представил автора теории относительности Альберта Эйнштейна своим коллегам словами: «Этот мальчик, я хочу сказать – гениальный ученый…». Но из этого не следует, что выросший из мальчика зрелый мужчина не создал больше ничего стоящего – и другие великие физики и математики тоже. Да, гений Лермонтова завершил свой путь на Земле в двадцать семь лет. Но это не значит, что Тютчев и Лев Толстой остались творчески бессильны в возрасте зрелости и даже старости. Да, Моцарт концертировал и писал музыку с детских лет, но это не перечеркивает значимости музыкальных творений Джузеппе Верди, Петра Ильича Чайковского, Рихарда Вагнера, написанных в почтенном возрасте.
Большинство же великих деятелей практических специальностей – таких как врачи, инженеры, живописцы, скульптуры, архитекторы, большая часть бизнесменов, артистов раскрыли свои дарования в зрелые годы, полностью опровергая выводы «наукометристов» о возрасте максимальной творческой продуктивности.
Свой личный опыт Михаил оценивал тоже совсем не так, как это делали специалисты по анализу научной и творческой активности.
