Одним из самых памятных событий, свидетельствующих о преимущественном воздействии на его мужское воображение именно натуры, а не изысканной конфекции, было одно из свиданий с Олей. В перерыве между занятиями в постели они, не одеваясь, устроили себе легкий пир с вином и сладостями на закуску. В очередной раз наполнив бокалы, Михаил вновь засмотрелся на Олино тело и на то, как оно заставляет играть на себе бижутерию, которую она для забавы надела – серьги и ожерелья с крупными сверкающими кристаллами прозрачных, преломляющих свет камней. В его голове метеором мелькнула мысль, что надо сделать, чтобы Оля тоже видела себя такой и наполнилась таким же, как у него, желанием, прежде чем отнести ее на руках в постель. Михаил встал и передвинул кресло так, чтобы оно оказалось прямо против большого настенного зеркала, прилег в него и усадил на себя подошедшую на его зов Олю лицом к отражающей поверхности. Теперь они видели себя сразу в ансамбле. Олю всю, в восхитительном и магическом великолепии ее форм, и отчасти его, Михаила, выглядывающего из-за Олиного плеча и видимого до полу между ее широко разведенных бедер. Он был в ней и ласкал ее дивную грудь, и увидел, как Оля захвачена зрелищем их соединения перед зеркалом, и как играет свет в камнях, которые подрагивали в ее ушах и на груди, бурно вздымающейся от страсти, и каким пораженным чуть затуманенным взглядом она следит за ним, проникающим в ее яркие от прилива крови губы под треугольником черных волос и вновь появляющимся на свет Божий. Михаил думал тогда, что ему никогда не увидеть ничего другого, могущего сравнится с тем, на что он неотрывно смотрел. Позже он вспомнил Рембранда Хармнса ван Рейна, его автопортрет с Саскией на коленях, и вдруг проникся уверенностью, что этот живописный и эмоциональный шедевр был лишь ослабленной проекцией того главного замысла, который возник в голове мастера, но который он не решился воплотить в полную силу, уступив диктату сидящей в голове и предостерегающей желчной морали и понимания, что никому не сможет показать воплощение задуманного на полотне кроме как себе и Саскии. С Саскией на коленях и у нее между ног, когда, держа по бокалу в руках, они больше чем вином, упиваются любовью и счастьем.
И все же еще несколько раз волна возбуждения и счастья поднимала Михаила выше, чем в той сцене перед зеркалом с Олей. Потом он испытал это в близости с Ликой, затем с Мариной. И с Мариной его захватывало сильнее всего.
Да, с Ликой Михаил познакомился уже после Оли. Это был единственный случай в его жизни, когда его представили даме, а даму представили ему специально. Все остальные связи начинались с непредвиденных знакомств, просто как встречи по жизни, по случаю. В отделе Михаила давно работала сотрудница, Татьяна Кирилловна, которая была заметно старше его. Михаил не без удивления обнаружил, что пожилая дама весьма симпатизирует ему, такое же открытие сделала и Оля после того, как проницательная Татьяна Кирилловна сказала ей: «Будь я на вашем месте, я бы обязательно влюбилась в Михаила Николаевича!» – и Оля непроизвольно ответила ей в pendant: – «А я и так…» – и только тут осеклась. Татьяна Кирилловна несколько раз предоставляла им свою квартиру для любовных свиданий. Когда отношения с Олей прекратились, Татьяна Кирилловна, к тому времени уже работавшая в другом отделе, сама решила принять меры к тому, чтобы Михаил не остался надолго без любовницы.
– Послушайте, Михаил Николаевич, – сказала она однажды. – Вы хотели бы познакомится с красивой и приятной женщиной?
Несмотря на откровенные и доверительные отношения между ними, Михаил все же был удивлен. Однако посчитать Татьяну Кирилловну корыстной сводницей у него не было никаких оснований – она теперь никак не зависела от него по работе, и он не мог ей ни покровительствовать, ни отдариваться услугами со своей стороны. Тогда он, опять же не без удивления, вынужден был признать, что трезвый ум заставил симпатию, пожалуй, даже любовь к нему этой дамы сублимировать это чувство в покровительство его любви. «Да, дескать, я уже стара, чтобы навязываться в любовницы человеку, который так нравится. Но я могу ему делать приятное, и от этого будет приятно и мне», – так ли именно думала Татьяна Кирилловна и в случае с Олей, и теперь, Михаил поручиться не мог. Но другого объяснения такой заботе о его благе он не нашел.
– Если вы рекомендуете даму, я заранее согласен, – улыбнулся Михаил. – А кто она?
– О, я ее вам покажу. Можете быть уверены – она вам понравится. Недавно поступила к нам в отдел. Несколько старше вас. Но насколько я знаю, вас это не останавливает?
Михаил кивнул ей в ответ. Ей было хорошо известно, что Оля старше его. Правда, всего на полтора года. Между тем, Татьяна Кирилловна продолжила:
– По специальности она конструктор. Окончила Московский Механический институт. Знаете такой?
– Я в нем проучился до третьего курса включительно. Теперь он называется МИФИ. А потом наш факультет перевели в МВТУ.
