– Знаю – знаю… – передразнила Лика. – Ты слушай! Если бы он сам по себе сумел меня заинтересовывать – другое дело. А так он и сам дерьмо, и все вещи его – тоже.
– Полагаю, ты ему все так и сказала.
– Конечно! А как же иначе? Сначала он хохотал – ведь никто ему такого не говорит. Все боятся. Ну, а потом увидел, что со мной у него ничего не выходит – и распсиховался. Мне-то все равно наплевать. А так – обо мне уже хорошо везде раззвонили, в том числе и Надин, и Надин захотела, чтобы меня ей представили.
– И ты поехала к ней?
– Да. А что?
– Не знал, что она санкционирует кандидатуры возможных любовниц.
– Санкционирует – не санкционирует, какое мне дело…Захотела посмотреть, что она собой представляет – и поехала. Представили. Она мне говорит: «Вы действительно очень красивая женщина», – «Да, – говорю, – Ваш муженек мне не пара». Засмеялась.
– Ты даже не представляешь, как ты ее обрадовала. С каким удовольствием она потом передала твои слова «муженьку»!
– Еще бы! Ну, ладно, сам-то ты не больно радуйся! Тоже хорош.
Правда, когда ты впервые пришел со мной к Тамаре, я поняла, что смогу с тобой.
– Это ты уже говорила. А разве не раньше, когда мы обмывали медаль на ВДНХ?
– Нет, тогда еще нет. Мне же надо было привыкнуть к тебе.
Михаил вспомнил о собственной неловкости во время проводов к метро в день знакомства. Оказывается, чувства были симметричными. Впрочем, так он и предполагал. И все же после вечера в ресторане на ВДНХ ему казалось, что барьеры исчезли. И только у себя дома ее вновь охватили сомнения. Все же непонятно, зачем она предложила подняться к ней в квартиру? Тем более, что заставила соблюсти конспирацию: подняться к ней через пять минут после нее и непременно пешком, чтобы не хлопать на пятом этаже дверью лифта. Дверь в квартиру будет не заперта. Все эти меры предпринимались, дабы соседи, работавшие в институте ее отца, где тот был директором (уже не замом министра) не подсмотрели и не сообщили об этом отцу. Почему-то на это ей не было плевать.
Михаил снова живо погрузился в детали воспоминаний. Как прождал пять минут по часам, как взбежал по лестнице и даже не задохнувшись скользнул по площадке в Ликину дверь. Лика сразу заперла за ним дверь на замок, а он сходу обнял ее и стал целовать, почти не сомневаясь, что в этот вечер она согласится пойти до конца…Не согласилась тогда – оттолкнула. Наверное, только вполсилы – и все равно пришлось руки разжать. Словно испугалась чего-то. Торопливо сказала, чтобы уходил. И снова пешком. Сбегая по лестнице вниз, Михаил, тем не менее, не чувствовал себя уязвленным. Все-таки в дом она позвала его сама, он не напрашивался. А по его наблюдениям это был верный признак заинтересованности женщины в приглашенном мужчине, который ухаживает за ней.
– Да, вот как жизнь у меня сложилась, – прервала молчание Лика. – И не думала. Володя очень неожиданно умер.
– А отчего?
– Он в Брюссель на Всемирную выставку был послан главным оператором. Гриппом там заболел, а заменять его там на работе было некому. Так и перенес болезнь на ногах. А вскоре вернулся домой, ну, и конечно, слишком уж бурно занялся со мной любовью…Соскучился…Сердце и не выдержало…
– А в Бельгии он дела с женщинами не имел?
– Да я ему сама говорила, чтобы он сходил в бордель, познакомился бы там с заграничными блядями. В шутку сказала, что, может, научится у них чему полезному. У них же там учат этому – и не только блядей. Он, конечно, и сам все знал, красивый был, кино снимал и баб здесь до меня переебал целую кучу.
– А в Бельгии не стал?
– Нет, не стал, – вздохнула Лика и добавила, – Да там и опасно было.
– Как опасно? Чем?
– А так. Наши представители специально платили деньги содержательницам, чтобы те сообщали, кто из наших ходит в бордель.
– Вот это забота о человеке! – восхитился Михаил. – тут уж действительно никуда не походишь.
– Куда там! Только раз вырвался на несколько дней в Париж. Там сходил на порнофильм, а еще – в кабаре со стриптизом. Ну, и ничего особенного. Все равно лучше русских баб нигде нет. Все, кто жил за границей, твердят в один голос.
– Я тоже слышал, – сказал Михаил. – Вот он на тебя и набросился с голодухи.
– Да. Я и сама не знаю, как жила после этого. Помню, полгода ходила на работу, но вела себя как автомат, возвращалась домой, уходила в свою комнату – я тогда еще с родителями жила, это мне потом отец кооперативную квартиру подарил – запиралась и ложилась на кровать. Ни Колькой не занималась, ничем. Как ела – не замечала. Единственное, чем пришлось самой заняться – аборт сделать. Я как раз забеременела после его приезда. Думала рожать, да куда уж там…
– А потом Толя появился?
– Нет. Толя не сразу после этого. Сперва у меня геолог был. Совсем собрался на мне жениться. Подходящий дядечка. Уже в этой квартире дело было, не у родителей. Мы с ним обо всем почти договорились. И тут он мне и говорит: «Ну, а выродок твой пусть живет у деда с бабкой». Это он о Кольке сказал, представляешь?
– Представляю, что он увидел после этого – разъяренную медведицу! Ты его, небось, с лестницы спустила?
