Лике явно хотелось с самого начала взять инициативу на себя, чтобы показать, кто тут более опытный партнер. Михаила это вполне устраивало. Зачем было пытаться разубеждать? Главное, у нее на деле не оказалось ни ложной застенчивости, ни цинизма, который до этого свободно сквозил в ее словах и, видимо, был ей необходим, как более слабым женщинам – кокетство. Наконец, Лика вернулась из ванной.
– Фу! Еле отмылась от тебя! Это же надо было столько напустить! Ну, смотри, если забеременею!… Убью!… Это уму непостижимо – моюсь, моюсь, а все отмыться не могу! Прямо вся исплевалась!… А он тут развалился себе, лежит, как ни в чем не бывало! – возмутилась она.
Лика вновь очутилась под одеялом. Свежая, прохладная.
– Ну вот. Опять полез…Ща как двину…Дай спокойно полежать. Приласкал бы немного. Знаешь, как я соскучилась по этому?
– А я что делаю?
– Что делаю…что делаю…Молчи. А из тебя ничего мужика можно сделать…
– Буду признателен.
– Будет признателен – как же…Лучше скажи, зачем ты пристал ко мне?
Я уже старая ведь…
– Ты не старая, а красивая.
– Красивая…Это остатки моей красоты. Конечно, понимающие мужики и это ценят…Вон сколько их приставало…Я тебе рассказывала. И скажи – все такие люди известные, с положением, со связями, интересную жизнь ведут – я их всех разогнала, а сплю вот с тобой. Ведь смотреть не на что. Это же надо, а? – с детской беспомощностью закончила она.
– Может, и надо, – спокойно подтвердил Михаил, слегка удивляясь тому, что не выходить из себя после ее выпадов ему не стоило никакого труда. Ликины придирки просто не заводили – и все. Должно быть, чувствуя это, Лика попыталась обострить все до гротеска.
– Все думала, снизойти мне до тебя или нет.
– Очень рад, что снизошла, – заверил Михаил.
– А то в институте только и разговоров, что о тебе и твоих любовницах.
– Неужто только о них?
– Неужто…Ты лучше сам мне скажи, со сколькими ты в институте спал? Кроме Ольги твоей, конечно.
– Кроме – еще с одной.
– Правда? – удивилась Лика. – Я-то думала – больше. Мне же показывали их.
– Эту тебе не показывали. А в кого тыкали пальцем, с теми не спал.
– Ну, это еще ничего…Вот только Ольга твоя…Сколько о ней ни слышала, никто о ней доброго слова не сказал.
– А от кого ты слышала? Кто и знать ничего хорошего не мог.
– А ты знал, да?
Знал, конечно.
– Смотри-ка…Защищает свою любовницу, да еще лежа со мной в постели… Ну, и что же в ней было хорошего, кроме внешности?
– Если любит – то по-настоящему. Вы даже с ней в чем-то схожи.
– Ишь ты…Что же, значит, я тебе ЕЕ напоминаю?
– Не напоминаешь, – отрезал Михаил. – Однако в характерах у вас есть сходные черты. Ясно теперь?
– Теперь ясно…Что же вы с ней расстались тогда? После стольких лет?
– У каждого были свои причины. Тебе важно их знать?
– Ну, ладно, расстались – и черт с ней, – отступила Лика. – Обидно только, что теперь меня будут связывать с тобой. Сам, небось, трепаться начнешь.
– Не болтай глупости!
– Что, не собираешься трепаться?
– Ты что, воображаешь, что мне важней хвастать, что сплю, чем на самом деле спать? Так, что ли?
– Ишь ты…Рассердился… Все-таки вывела его из себя, – удовлетворенно заметила Лика. – А то корчит тут мне из себя…Вшивота…
– ?!
– Конечно, вшивота, – немедленно подтвердила она. – Будет теперь компрометировать мое доброе имя.
– Делать нечего бабе…Вот и мучается дурью, – посмеявшись, в тон ей ответил Михаил.
– А я вот тебя проверю, сможешь ли не трепаться. Завтра на работе ты ко мне не приходи.
От удивления Михаил всем корпусом повернулся к ней:
– Ты что, всерьез полагаешь, что это – выше моих сил? Напрасно.
– Хочу посмотреть.
– Ну, и увидишь, если хочешь убедиться.
– Значит, обещаешь завтра не заходить и не звонить?
– Обещаю.
– Ну, смотри.
– Это ты посмотри. Мне ведь показывать, а не смотреть.
– Договорились. А все-таки ты мне не ответил, чего ты пристал ко мне.
– Понравилась, вот и «пристал».
– Понравилась…Еще бы не понравилась…А ты ко всем пристаешь, кто тебе нравится?
– Далеко не ко всем.
– А хотел бы ко всем, – убежденно подытожила Лика.
– На всех ведь все равно не хватит – возразил Михаил. – Незачем тогда и хотеть.
– Да, вот хоть и знаю о тебе всякое, а все-таки лежу с тобой. А сказать по правде, даже хорошо получилось. Тяжело столько времени жить без мужика. Да вот не могу я с кем попало. После Володиной смерти у меня последним Толя Амелин был. А когда он – я тебе говорила – из соображений карьеры уступил дорогу Мильчакову, у меня к нему все пропало. Он и сам спохватился, да поздно. Прибежал весь такой потерянный: «Что делать? Что делать? После тебя у меня ни на одну бабу не стоит». Надо было раньше соображать. Ну, ладно о нем…
– А Мильчакову ты тогда хорошо натянула нос!
– И не говори… потом встретил меня однажды в Доме Кино. – «Видеть говорит, – не могу эту стерву». Повернулся и ушел с вечера совсем.
– Поделом!
– Еще бы не поделом! Чем он мог взять меня? Денег от него мне не надо. В обществе – в любом – могу бывать и без него, лишь бы хотела. Мой отец ведь первым заместителем министра был.
– Знаю.
