Олег Куваев имел свои причины умереть не так рано, как Лермонтов и не так «нормально» как Фолкнер. К сорока одному году его сердце было надорвано и изношено до предела дикими нагрузками, выпадающими на долю почти любого полевого геолога – с одной стороны, и, с другой стороны, алкоголем, от которого прежде времени погибло много больше талантливых людей, чем от пуль соперников и врагов, от измен любовниц и взбрыкиваний норовистых коней, вместе взятых. Этой двойной перегрузки не выдержал даже его крепкий и кряжистый организм.
Трудно было теперь говорить, всё ли они успели сделать из того, что могли и были должны – не только Куваев, Фолкнер и Лермонтов – но вообще все оставившие этот мир творцы? Прямой ответ мог дать один только Вседержитель Судеб. Он Один управлял использованием и расходованием жизненного и творческого потенциалов. Иссякали ли они одновременно и или врозь, зависело, наверное, от личности каждого, кто переставился. Внутренне поеживаясь, Михаил опасался, что вызовет решительное недовольство Создателя тем, как слишком уж неторопливо он выдает из себя на-гора то, что должен был сделать в соответствии с Предопределением Господа Бога. Хотелось иметь большую уверенность в том, что перед Высшим Судией будет не совестно и не стыдно по крайней мере за то, что успел продумать и написать примерно в том объеме, в каком был обязан по Его Промыслу.
И еще одного прегрешения очень хотел избежать Михаил, и это уже прямо касалось Марины. Он прекрасно сознавал, что она несет основную нагрузку по дому и хозяйству, чтобы он мог работать, как можно меньше отвлекаясь на суету и прозу бытия. А ведь Марина сама была одаренной личностью – и не только как замечательная женщина и жена. Ее небольшие рассказы, написанные еще в студенческом возрасте, и стихотворения, которые она изредка изливала на бумаге, говорили о ее собственном явном даровании, и Михаил уговаривал ее писать, предлагал ради этого снять с нее часть нагрузки по дому, но Марина только отмахивалась от его предложений, говоря, что ЭТО у нее несерьезно и на самом деле нет ничего особенного, однако убедить Михаила отнюдь не смогла. Жертвуя своими способностями ради того, чтобы больше успел сделать муж, она заставляла его брать на душу вину, к которой он меньше всего хотел быть причастен, а, главное, она подставляла себя под обвинения в том, как она обошлась со своим творческим потенциалом, который и ей был отпущен не зря.
А в остальном в их отношениях друг к другу не было чего-то особенно тревожащего. Разве что временами здоровье – то его, то ее. И вкусы их разнились не очень сильно. Только к театру и цыганскому пению они относились довольно резко по-разному. Театральная классика – опера и балет – правда, не шла в счет. Здесь разногласий не было. Зато к современной драматургии Михаил относился скептически, считая, что театральное представление, да и собственно драматургия почти всегда уступает в выразительности повествовательной прозе. Ну, а что касается цыганского пения, то его нарочитая, безмерная аффектация вызывали к Михаила величайшее недоумение – нежели ОТ ЭТОГО приходили в восторг русские люди в прошлом веке, как культурные – от Пушкина до Толстого, так и некультурные, как какие-нибудь пьяные офицеры или пьяные же купцы? Для людей с хорошим вкусом и чувством меры это, по мнению Михаила, было даже не парадоксом, а просто нонсенсом. Однако Марина с этим упорно не соглашалась, а он продолжал ее в этом не понимать. Ну и что из того? Из-за таких разногласий ссориться было бы глупо, они и не ссорились. Каждый был волен думать что хотел. Михаил надеялся, что Марине не приходится тратить на отстаивание своих предпочтений больше, чем ему. Свои же издержки в такого рода спорах он считал минимальными. Марина лучше знала музыку, он – литературу, оба примерно одинаково разбирались в других искусствах – живописи, скульптуре, архитектуре.
Вот с чем Марине постоянно приходилось бороться и на что она тратила много сил (слишком много и неоправданно много, как считал Михаил) – так это с тем, как Михаил любил занимать окружающее его пространство книгами, походным снаряжением, инструментами и разного рода заготовками для поделок.
