Наконец, он понял, что подошел вплотную к головному порогу последнего каскада. Вода как будто успокоилась. Это сказывался подпор, создаваемый входными воротами. В конце длинного плеса на левом берегу показался утес, обрывающийся в Реку. Михаил решил пристать к берегу немного выше его. Он уже выбрался из байдарки и даже вытянул ее нос на берег, когда краем глаза заметил какое-то движение. Вскинув голову, он увидел стайку из пяти уток, летевших от порога вверх по Реке и тут же перекинул ружье со спины на грудь, а затем привычным движением поднимая его, перекинул ремень через голову одновременно сняв пальцем предохранитель. Утки уже миновали его и вот-вот должны были уйти за пределы надежного поражения, когда Михаил прицелился во вторую утку, взяв солидное упреждение, и нажал на спуск. Возвращая назад вскинувшееся при выстреле ружье, он увидел, как падает вниз именно вторая утка и выцелил третью. Через пару мгновений после второго выстрела рухнула в воду и она. До сих пор у Михаила в жизни не было ни одного удачного дублета, хотя красивые и потому очень памятные одиночные выстрелы случались. Теперь надо было срочно спасать добычу, пока течение не утащило ее мимо в порог. Михаил сунул ружье под носовую деку, схватил весло, столкнул байдарку в воду и быстро погреб к плывущим навстречу лапками вверх уткам. Слава Богу, они пролетали недалеко от берега – всего в метрах в тридцати, и он успел подхватить их одну за другой почти против того места, откуда стрелял. Теперь предстояло успеть пристать к берегу до начала стены утеса, с вершины которого ему хотелось осмотреться, но это оказалось нелегко. Пока он удерживал корпус байдарки параллельно берегу, его не сносило, но стоило отклонить нос к берегу, как становилось ясно, что он сплывает вниз, хотя гребет что есть силы. В конце концов, не желая выматываться попусту, он решительно уклонился в сторону берега и через четверть минуты вновь оказался на нем в сотне метров ниже места, откуда стрелял. Только теперь он смог выполнить обязательный для себя обряд благодарения Небесам за добычу. После этого он повернулся к склону и пошел на утес.
Михаил сразу понял, что единым махом ему наверх не взлететь, и поэтому стал подниматься размеренно и спокойно. Двигаться по боковому гребню было достаточно удобно. Ружье, как всегда при пеших хождениях, висело на груди, чтобы было равно удобно вскинуть его для выстрела или отнять от него руку, чтобы схватиться за уступ. Приходилось все время осторожничать, чтобы не зацепиться за что-нибудь гидрокостюмом. Рвануть тонкую резину при зацепе за какое-нибудь препятствие было проще простого.
На вершинной площадке Михаил перевел дух. Прямо под ногами открывался вид на реку. Он подумал, что отсюда видно дальше, чем с памятной скалы, напоминающей гребень гигантского ящера у самого сбоя потоков Ципы и Витима, и достал из футляра подзорную трубу. Отсюда можно было наметить путь через первые несколько ступеней порога, хотя, конечно, с птичьего полета трудно было оценить величину перепадов и волн. Из-за близости к краю обрыва немного кружилась голова. Он хотел приучить себя спокойно стоять над пропастью, но так за всю походную и альпинистскую жизнь и не научился. Единственное, что ему удавалось, так это работать на стенах и гребнях, не думая ежесекундно об угрозе срыва, а вот в покое так не получалось. Михаил поснимал ущелье вверх и вниз по течению Реки, потом еще постоял просто так, наслаждаясь редкой картиной, и начал спускаться вниз. Предстояло решить, двигаться ли дальше. На сегодня он уже выполнил то, что наметил, однако время еще было не позднее, оно позволяло пройти еще несколько порогов, тем более, что путь через них был уже ясен.
В этот день неплохо получилось все задуманное. Первые три ступени Михаил прошел без перерыва, за один прием, и это было одно из самых приятных удовольствий, какие можно получить на бурной реке. По сторонам мелькали то близкие камни, то береговые скалы, пару раз его с головой накрывала высокая волна, но это было в порядке вещей, главным же было то, что судно великолепно справлялось с препятствиями и шло точно туда, куда надо, словно хороший конь, берущий барьер за барьером на сложной конкурной дистанции. Выскочив, наконец, на плес, Михаил вдруг сразу почувствовал, что устал. Он пересек плес к более отдаленному левому берегу, не вполне отдавая себе отчет, зачем правит именно туда, но потом вспомнил. Компания Игоря, которую он теперь догонял, вероятней всего, остановилась на левом берегу. Именно в той стороне, на западе, проходила за горами за долами таежная автотрасса.
Площадка для бивака нашлась еще до окончания плеса. Здесь можно было отдыхать, не слыша рева порогов. Для купания плес тоже предоставлял большие удобства.
