Она была страстной и делала все, чтобы он поскорей забурлил. Утомившись, она какое-то время не тратила усилий, но, отдохнув немного, снова превращалась в активную фигуру и заставляла его вновь работать с наибольшей возможной частотой. Ее стенания, как и подвижность, побуждали Михаила к тому, чтобы он не давал ей роздыха, и, наконец, он добился того, чтобы она разрядилась полностью, так и не дождавшись его.
– Наконец, она перестала корчиться и стонать. Михаил провел ладонью по ее лбу. Лоб был мокрым.
– Поцелуй меня, – услышал он. – И чего ты не захотел кончить со мной?
Михаил промолчал. Объяснять было бы долго, да и не хотелось. Но поцеловал он ее с удовольствием. В ответ она поцеловала его несколько раз. Потом сказала:
– Да, хорошо быть твоей желанной женщиной, теперь я точно знаю. Отчего ты молчишь? Или я тебе не понраилась?
– Не говори глупости. Сама же знаешь, что понравилась.
– Из тебя похвалу приходится вытягивать клещами!
– Ты привыкла к похвалам, я понимаю. Прелести очевидны. Поведение – на уровне самых высоких ожиданий. Тебя не в чем упрекнуть, можешь быть спокойна.
– А я с тобой совсем не хочу быть спокойной!
– И хочешь, чтобы и я с тобой с ума сошел? Ты, наверно, привыкла к тому, что мужики, познавшие тебя, теряли после этого голову?
– А ты не хочешь терять?
– А зачем? Разве о нас скажешь, что мы подходим друг другу?
– Но ведь подошли же! – с вызовом сказала Галя.
– В постели – как будто да. В остальном-то вряд ли.
– Почему ты так думаешь?
– Да неужели не ясно? Мы люди разных поколений.
– Но ведь нам же было хорошо!
– С этим не спорю. Но ведь жизнь только к этому не сводится.
– Ну и что?
– А то. Воспитание разное. Вкусы разные. Предпочтения разные. Самоограничения и привычки – разные.
– Да какое это имеет значение!
– Для кратковременных встреч действительно не имеет. А для устойчивой связи очень даже имеет – смею уверить. Как тут гармонию построишь? Это и с родственниками не просто, а уж при солидной разнице в возрасте – один в своей ментальности безнадежно устарел, другой забежал со своей новой моралью далеко вперед паровоза. Но это так – в принципе. А в конкретном случае, сама знаешь, я принадлежу не тебе.
– Ты жалеешь, что я к тебе пришла?
– Нет, об этом я не жалею. Пожалуй, даже радуюсь. Вот своим поведением гордиться не могу. А твое-то что? Естественное и искреннее.
– Ну, Слава Богу, хоть это признал!
– А что остается? – усмехнулся Михаил. – Когда Небо посылает тебе испытание, остается одно – стараться его как-то выдержать. Вот с этим у меня получилось неважно.
– Да что ты? Ты вполне выдержал его! В таком возрасте!
– Это я с твоей точки зрения выдержал. Не со своей.
– Не надо мучиться угрызениями. Ты все сделал достойно. И от жены ничего не украл, не оторвал. И даже не бегал на сторону.
– Ну да – сторона прибежала ко мне. А я воспользовался.
– И что? Разве неправильно?
– Думаю, что неправедно.
Галя погладила его руку, затем поцеловала.
– Не бери в голову и не горюй.
– Я не горюю. А в голове это уже сидит. Будем укладываться? – он перевел разговор на другую тему. – Надо отдохнуть. Завтра у тебя будет не самый легкий день.
– Возможно. Знал бы ты, как мне не хочется туда возвращаться! Взял бы ты меня матросом в свой экипаж! А?
– Тогда совсем будет скандал.
– Я уже сказала – на Игоря мне наплевать.
– А я о другом. Скандальный факт для команды. Уж коли отправились в поход в каком-то составе, то уж будьте добры в нем же и вернуться назад. Вот если бы тебя кто умыкнул по большой любви и с твоего согласия – тогда другое дело.
– Умыкай! Я согласна!
Галя так живо выразила свою готовность, что им обоим стало смешно. Для нее это было бы славным романтическим приключением, обещающим неожиданный поворот в жизни. Для него же – не столько романтика, сколько глупость – непростительная, трагикомическая, а, главное, ненужная. Он и без умыкания вступил в кратковременное владение умелой и видной сексуально-раскованной женщиной, возраст которой был заметно меньше возраста его дочери, чем особенно скомпрометировал себя в собственном мнении, и, наверно, в глазах Господа Бога тем более. Лишь как мужчина, принявший вызов, был вроде бы не виновен – согласно природе вещей.
