– Не больно строгая избирательность. Возможно даже всеядность, потому что само дело она давно уже любит больше любого из своих партнеров.
– Это, к сожалению, не обо мне.
– Ну тогда, значит, к счастью. И все же сознайтесь, что вас не раз подмывало желание, чтобы было именно так. Иначе как вы можете чувствовать себя свободной женщиной? Ведь именно такое самоощущение для вас важнее всего – разве я ошибаюсь?
– Конечно, оно очень ценно, – глупо было бы отрицать. Но разве может быть иначе, когда уже не веришь во всепоглощающую и вечную любовь?
– А вы что, совсем изуверились?
– Да.
– Давно? Еще до Игоря?
– Ну, что вы! Задолго до него!
– А с ним вы давно?
– Порядком. Года три уже… Да что об этом?.. А жена когда-нибудь давала вам разрешение на стороннюю связь?
– Нет. Честно говоря, я даже не представляю себе, как я мог бы ее об этом просить. Ведь в самом вопросе уже заключен повод для незаслуженной горькой обиды. Вы согласны?
– Зачем же вы тогда упомянули о возможности действовать на стороне с ее разрешения?
– Только для того, чтобы объяснить вам существо дела. Я принадлежу ей по своей любви, по своей воле и по осознанию своего долга. Это она вправе решать, делиться мною с кем-нибудь еще или нет, а я такого права не имею.
– А если Бог скажет или велит вам, вы будете спрашивать у нее разрешение?
Галин вопрос заставил Михаила ненадолго задуматься.
– Думаю, нет. В надежде на то, что в подобном случае буду Свыше застрахован от неприятностей сам и не доставлю неприятностей жене.
– Да-а, – сложная у вас система взглядов, – не то насмешливо, не то сочувственно протянула Галя. – Зато я честно и определенно далека от признания высшей ценности любви и монобрачия. Есть тяга к человеку – хорошо. Прошла эта тяга – до свидания.
– Вашу иронию я понимаю. Монобрачие и для меня – не самоценный принцип. Речь идет о моем восприятии жены как редчайшего и неповторимого Дара Небес, воплощенного в высшее чудо – взаимную любовь, к тому же и прошедшую совсем не простое испытание жизнью.
Одно представление о долге хранить супружескую верность меня, конечно, вряд ли бы удержало от сторонних связей. Как не удерживало и в первом браке. Не знаю, можно ли это понять из словесных объяснений, если не почувствуешь на себе особого воздействия данной Богом твоей истинной половины.
– А у меня все-таки есть уверенность, что я вам послана.
– Вы серьезно?
– Конечно. Тем более, что не в моих правилах самой делать первый шаг к мужчине. А тут меня словно что-то подталкивало.
– Может, это от стремления помочь старику, который сам никак не решается пуститься во все тяжкие?
– Вряд ли, – засмеялась Галя. – К тому же столько стариков мне проходу не давали. Уж каких только предложений не наслушалась от них! В том числе и от очень выгодных стариков. Нет, как хотите, а в стариковскую нерешительность я не верю. Скорее меня притягивает в вас то, чего не хватает мне. Наверно, я все-таки порядком разбрасывалась, в этом вы правы. Но понимаете – некому, совершенно некому оказалось себя всю целиком посвящать, чтобы потом не пожалеть об этом.
– Ну, моя кандидатура на такую роль в вашем случае тоже не годится.
– Ну, это как сказать. Не узнавши, не определишь.
– Мы с вами – порождения разных эпох, – возразил Михаил. – Очень разных. Поэтому важные представления о жизни у нас обязательно не совпадают.
– Ну и пусть не совпадают. Подумаешь – трагедия! Было бы желание понимать друг друга и терпимость. А у вас она, кстати говоря, есть.
– Терпимость?
– Да. А что, вас удивляет?
– В общем, да. Если под терпимостью иметь в виду способность к пониманию другого человека – то да, такая терпимость для меня характерна. А вот терпимости в смысле примирения с тем, что для меня неприемлемо, что задевает и оскорбляет достоинство, во мне нет. Кстати, вы были замужем?
– Была. В девятнадцать лет.
– А развелись с мужем когда?
– В двадцать два.
– Он был виноват перед вами?
– Был. Но, откровенно говоря, я просто воспользовалась этим как поводом для развода, потому что первая начала изменять ему.
– Он не знал?
– По-моему, нет, поскольку пытался застрелиться.
– Не очень-то вы его жалуете, – усмехнулся Михаил. – Или это из-за того, что он немного промахнулся?
– Из-за этого тоже.
– А больше уже замуж не выходили?
– Больше? Нет.
– Ну, а детей завести не тянуло?
– Нет, нисколько. А почему вы спрашиваете?
– Просто интересуюсь. Сам я стал отцом без специальных намерений, бездумно. Просто так получилось само собой – и все. Может, это самое естественное из всего, что может быть в таком деле.
– Да, пожалуй. Но мне в вашем вопросе послышалось некое… осуждение, что ли.
