Образ голой Гали заслуживал того, чтобы о нем начали грезить, но заслонить собой образ Марины он оказался не в состоянии. Да и то сказать – никто кроме Марины не мог поднять в его душе такую радостную и горячую. Теперь же он мог ожидать, что на него полыхнет огненным стыдом, когда он подумает одновременно о Марине и Гале. В чью пользу будет сравнение, он знал наперед. Марина по всем статьям выходила на первое место. Вот объясняй теперь самому себе, что же заставило «чуток» отступить в сторону от идеала. Неужто так проявилась жалость к женщине, явно созданной для счастья и совсем его не имеющей, как было у него в свое время с Наташей Черновой, когда он принадлежал Лене. Да, основания для возникновения жалости к Гале, несомненно, имелись. У по-настоящему полноценной женщины должна быть любовь – у Гали ее не было. Полноценное развитие женщины венчает материнство – Галя до сих пор даже не думала рожать. И в этот поход, как и прежде, пошла с любовником, с которым могла без помех заниматься любовью, – а получилось так, что он ее вполне разочаровал, и ей даже думать о нем стало противно. Да, Галю было за что пожалеть, но несчастной, она, тем не менее, никогда не выглядела. Ни до этой ночи, ни сейчас – после нее. Хотя ночь не закончилась. Глядишь, далее снова захочется любви, а ему опять ее станет жалко. На кляче жалости можно далеко ускакать, покуда у нее не подкосятся ноги. Льстит Галя тоже умело. Разве не ласкает слух признание, как он хорошо справился с мужскими обязанностями даже без использования всего арсенала средств и запасов потенции? Разве можно оставить без внимания то, что мужчине самого сочного возраста она предпочла старика? Даже то, что она попросилась к нему в спутницы, то есть в экипаж матросом, тоже свидетельствовало о том, как она выделяет и ценит его среди тех, кого видит на Реке. И что? После этого он должен распустить перед ней павлиний хвост? – «Глупо, – ответил он себе на этот вопрос. – Не стоит этого делать. Приласкать, дать ей выпустить пар, снять напряжение – это куда ни шло, хоть и с грехом пополам с моей стороны. А вот давать ей перестраивать жизнь с моим участием и за мой счет – ни под каким видом нельзя».
Угревшаяся в пуховике, утомленная и расслабившаяся Галя давно спала, а к Михаилу сон все не шел. Ему не было холодно и пока не обжигал стыд за свою явно недостаточную стойкость, но, видимо, его продолжало не на шутку волновать неожиданное и непривычное присутствие женщины рядом с собой, причем не Марины. Под коркой сидело – протяни к Гале руку – и она снова твоя. Ведь подобного сближения в его жизни никогда еще не было. То есть случалось, конечно, что женщины старались его заполучить – и заполучали. Но такое происходило достаточно редко, причем ни разу в походах. А тут на / тебе… В прежние времена женская инициативность проявлялась не столь откровенно, чтобы не сказать беспардонно. Хотя чему удивляться? К «короткому замыканию» люди, принадлежащие новому поколению, приходят быстрее, проще, естественнее, не скрывая стремления вступить в половой контакт под романтическим флером или без него. Плохо ли это? Вряд ли плохо, если романтика не довлеет, но и не исчезает совсем. Хочется рано начать половую жизнь – начинай. Испытываешь тягу к человеку другого пола – скажи ему, признайся, это не стыдно, кем бы ты ни был или ни была она. Любовь ведь всегда права, если только обходится без принуждения и насилия. Галя в своих действиях прекрасно соответствовала откровенной современной морали. Тем более, что в походе все должно быть особенно честным и откровенным. Здесь нельзя было спрятаться ни за чужими спинами, ни за фальшивыми словами. Все приходилось доказывать исключительно делом. Из-за этого потребность в речевом общении часто сама собой понижалась до минимума. Он с Галей еще много говорил по старой привычке. К тому же результату они вполне могли бы придти и вовсе без слов. Типичная же в прежние времена бессловесная любовь могла быть очень горькой. Примером тому служила редко вспоминаемая Михаилом, но и не забывающаяся история, которая случилась в Харькове много лет назад. Он тогда после кавказского похода приехал на несколько дней погостить к бабушке и дедушке и повидаться с тремя кузинами, которых сызмальства любил. Михаил перешел уже на третий курс института, а кузина Инна училась в восьмом классе. К ней-то после занятий в школе и зашла за какой-то книгой одноклассница Юля. Высокая для своих лет, стройная, с красивым, ясным и строгим лицом, сероглазая девушка произвела на Михаила очень хорошее впечатление. Инна сказала, что Юля умница, что ее отец работает в физико-техническом институте, что она очень успешно учится, но ни с кем особенно не дружит. – «А с тобой?» – поинтересовался Михаил. – «И со мной тоже, – ответила Инна. – Это она случайно сегодня зашла.» И однако за несколько дней до отъезда Михаила она приходила к Инне еще два раза, и Михаил заметил, что Инна этим удивлена.
