После ужина Лина повела Михаила в самую просторную комнату. Электропроигрыватель, стоявший когда-то возле тахты на подоконнике, теперь находился там. Лина сразу же поставила одну из памятных пластинок тех времен, когда ее захлестывало счастье. Он понял ее желание пробудить в нем ностальгический настрой и повлек Лину танцевать. Мила заглянула в комнату и с удивлением уставилась на мать. В ответ на вопрошающий взгляд Михаила она смущенно и в то же время благодарно шепнула: «Она никогда не видела меня такой!» Когда эта пластинка кончилась, Михаил спросил, где другая, с Луи Армстронгом, под которую он пел: «Когда с девчонкой лег в постель…?» – «Нету, разбилась,» – виновато ответила Лина, но он понял, что ей было в высшей степени приятно, что он помнит те дорогие подробности не хуже ее. Можно было ожидать, что она даст ему понять, что не против возобновления давней связи. Откуда ей было знать, что как раз этого-то он совсем и не хотел. Михаил спросил, чью фамилию носит Мила – не мужа ли другой ее подруги, который с самого начала предполагался для роли запасного номинального отца. Лина подтвердила – его. «Правда – добавила она, – Мила в его отцовство не верит. Как-то раз моя приятельница услышала разговор наших дочерей – а дело было на курорте, где мы вместе отдыхали. Так вот, Милка сказала: «Дядя Володя только записан отцом, а на самом деле отец не он». – Совершенно спокойно об этом сказала». – «Наверное, ее не очень занимает, кто на самом деле?» – предположил Михаил. – «Да как сказать? – возразила Лина. – К тайне, особенно такого рода, всегда есть интерес». С этим Михаил и не думал спорить. Он даже спросил себя, не пробудится ли у Милы интуиция после того, как у нее на глазах мать словно подменили, когда она танцевала в объятиях словно свалившегося с неба мужчины, о знакомстве с которым не говорила дочери никогда и ничего. Но вслух ему не хотелось рассуждать на эту тему, и он промолчал. Все равно даже после визуального знакомства симпатичная Мила не стала ему ни ближе, ни дороже. В нем не всколыхнулось ровным счетом ничего. Михаил знал немало случаев, когда на склоне лет мужчины заявляли о своем авторстве в появлении на свет детей, которых со времен ветреной молодости и не думали признавать своими. Но, видимо, он до такой кондиции или возраста еще не дошел. К тому же он сильно сомневался, что взрослым детям, выросшим без отцов, нужно столь запоздалое признание.
Лина позвонила ему уже на следующий день. На сей раз о Миле не было и речи. Она напрямик сказала, что была очень рада всему, что сопутствовало его появлению в ее доме, и добавила, что если он хочет, то все у них может быть, как прежде. Высшего результата достичь было нельзя. Михаил поблагодарил, но от ответа уклонился.
И Лина не звонила еще несколько лет, но потом вдруг взяла и предложила ему встретиться с Милой как отцу. «Я подумаю», – ответил ей Михаил. Встречаться с внебрачной дочерью втайне от Марины ему претило. Намеренно встречаться с Милой с глазу на глаз было бы, скорей всего, неудобно для обоих. Лучше было бы позвать Лину с Милой к себе домой. Эту мысль он высказал Марине. Она не сразу взяла в толк, о какой его дочери Миле и от какой Лины идет речь, но потом вспомнила его давнее признание, сделанное в самом начале любви, и согласилась позвать их к себе.
Лина сильно удивилась такому повороту дела и тем дала Михаилу повод заподозрить, что она не очень-то поверила ему, когда он сказал, что с его стороны о Миле знает только жена. Теперь в это нельзя было не верить. Лина взяла тайм-аут, чтобы обдумать его предложение. В конце концов она решила послать к ним с Мариной одну Милу – вроде как за книгой.
Встреча под этим предлогом и в самом деле прошла непринужденно. Они все вместе пообедали, потом в том же составе устроились на диване – Мила, Марина, Михаил, внучка Света и обе колли – Ньюта и Бетси. Никому из непосвященных и в голову бы не пришло, что этот сюжет правомерно было бы назвать на библейский манер «посещение взрослой внебрачной дочерью блудного отца». Дочь действительно стала почти совсем взрослой – в этом году она кончала математическую школу с английским языком. И блуд, то есть секс без любви с его стороны, тоже действительно имел место. Так что квазибиблейское название сюжета можно было считать вполне правомерным. И снова Михаил не ощутил в себе никакого прилива чувств к Миле кроме обычной симпатии к приятной малознакомой девушке. Дальше и на этот раз дело не пошло.
