– Он самый. – Вера вцепилась в сумку, другой рукой за него и тревожно озиралась, вновь перенимая образ хлопотливой сестры Ивана Семенова.
– Вера Федоровна, – спросил Авдеев, когда они ступили на скрипящие грязные доски крыльца. – А какой, собственно, у нас план?
– Веня, вы что, все прослушали? Веня… – Она коснулась его лба. – Да у вас жар!
– Несомненно, – подтвердил доктор. – Что не помешает мне стрелять. Так какой у нас план?
Вера остановилась, поправила ворот его рубашки. Заколебалась, сказала:
– Просто держите револьвер наготове и стойте рядом со мной.
Затем быстро поцеловала его в горячие сухие губы и распахнула двери в трактир.
С их прошлого визита ничего не поменялось, кроме расположения тел за столами и на полу. Та же визгливая музыка, хохот, дым, звон и липкая грязь. Их ждали и тут же проводили в тот самый приватный кабинет.
Правда, теперь в нем было прибрано, вдоль грязно-розовых стен лежали узлы и чемоданы, закопченный черный камин все так же пылал багровым провалом в ад.
Вместо длинного обеденного стола в кабинете стоял зеленый ломберный. Четверка шулеров играла. Азартно, увлеченно, переругиваясь, хлопая по столу картами, перегибаясь через стол и хватая за грудки. Когда Вера и Авдеев появились в кабинете, наступила тишина.
– Мы вас заждались, – сказал тот самый, четвертый, Атаман, как его определила Вера. – Может, хотите сыграть партию-другую?
Вера покачала головой. Авдеев, как и обещал, стоял за ее спиной, борясь с головокружением. Дым, духота и лихорадка – не лучшее сочетание. Рукоятка револьвера ворочалась в липкой ладони черепом мертвой рыбы, панцирем ядовитого жука. Нажать четыре раза на крючок – и дело кончено, подумал он.
Вера бросила короткий взгляд на стол.
– Воздержусь, – сказала она. – А то, знаете, у вас стол дырявый, сукно липкое. Карты то клеятся, то проваливаются.
Петрович, который «Лермонтов», переглянулся с толстым Матвеичем-«Фарлафом».
– Ну что ж, нет так нет, – согласился Атаман. – Зяма, облегчи госпожу Авдееву, а то она никак с ридикюлем расстаться не может.
Зяма подскочил, надвинул кепочку на глаза и потек к ней, радостно расставляя руки.
– Не стоит, – быстро сказала Вера и сама подошла к столу, но вместо того, чтобы передать его Зяме, обогнула его и остановилась у камина. Занесла ридикюль над огнем.
Зяма так и застыл.
– Что за шутки?! – «Лермонтов» подскочил, швырнул карты на стол.
– Мы ждем еще одного человека, – объяснила Вера. – Потерпите, сейчас все прояснится. А вот и он!
В комнату ворвался доктор Малютин, растрепанный, тяжело дышащий, встал посреди комнаты. С диким изумлением он посмотрел на Авдеева.
– А вы что тут делаете…
Он не договорил, потому что увидел Атамана.
– Виктор, – хрипло сказал он. – Как ты… значит, ты правда здесь был?!
– Вот, Веня, познакомьтесь, Виктор Павлович Мещерский, глава Южнорусского банка, – сказала Вера. – И одновременно глава местной картежной шайки и предводитель банковских аферистов.
– Что ты тут делаешь, Алексей? – спросил Мещерский, не вставая из-за стола.
– Что я делаю?! – Малютин потряс кулаком, в котором была сжата записка. – Записку вот я получил! Что мой друг, чья дочь погибла страшной смертью, тайно прячется в трактире «Наяда». Как вор!
– Это мы потом обсудим, – с угрозой ответил Мещерский. – Пока другое дело надо закончить. А ты присядь пока.
– А тут все дела связаны, – спокойно сказала Вера. – Вы садитесь, Алексей Михайлович, в ногах правды нет. Впрочем, у вас ее нигде нет.
Малютин тяжело, почти с ненавистью посмотрел на Мещерского, потом перевел взгляд на Веру, но сел.
– Зяма, балай бабки у барыни! Уходить надо, – распорядился рыжий. Зяма дернулся, но застыл, когда Вера одной рукой подцепила кочергу, которую засунула в угли до этого и ткнула в его сторону.
– Ты на гец не бери, голец! – сказала она резко, помахивая кочергой. Юноша попятился, почесал в затылке.
– Вот те барыня, да ты музыку нашу знаешь? Откуда?
Вера помахала кочергой, оставляя дымный след в воздухе.
– Виктор Палыч, скажите всем своим друзьям, чтобы не дергались, потому что доктору нехорошо и он может случайно на крючок нажать. Веня, подойдите ко мне.
Авдеев вынул руку с револьвером, нервно ею потряс и подошел к камину.
– Как вы? – шепнула Вера.
– Приемлемо, – одними губами ответил Авдеев. – Долго еще?
– Потерпите немного, – сказала Вера. – По моему сигналу зажмурьтесь, пожалуйста.
Она обратилась к собравшимся в бордовом кабинете:
– Итак, господа, я хочу объяснить, что здесь происходит. Речь пойдет сразу о нескольких преступлениях…
– Какие преступления? – возмутился Петрович-«Лермонтов». – Что она тут нам бурчит?
Мещерский остановил его движением руки. Вера продолжила, дирижируя кочергой – хорошая была кочерга, с крюком, кованая, удобная вещь.
