Смолянская подскочила, заходила по комнате.
– Уходите! – Она остановилась перед Верой. – Сию же минуту. Или я закричу.
Вера встала, она была выше почти на голову, и Маргарита Сергеевна невольно отступила, подавляемая странной силой, которая исходила от этой женщины. Ее прозрачные серые глаза были как пепел и камень, и она сказала голосом, в котором не было ни тени сомнения:
– Он причинил вам боль? Что он сделал? За что вы так с Олей поступили?!
Силы оставили Смолянскую, она села на оттоманку.
– Он Митеньку не спас, – сказала она потухшим голосом, кивая на портрет. – Когда они уезжали, Иван обещал, что приглядит за ним. Шутил, говорил, что как не присмотреть за родственником. Мол, себе не простит, если что случится. Мы помолвлены с Иваном были. Вот.
Она подняла взгляд на Веру.
– А потом Митеньку убили. А Иван вернулся. Живой. Простил себе, значит. Хотел жениться, да какая тут свадьба…
Она бессильно уронила руки.
– И вы решили ему отомстить? Свести его с Олей?
– К тому времени у нее уже было много романов, – сказала Смолянская. – Сначала я пыталась ей помочь… честное слово, пыталась! После того как с ней… это случилось, она рассказала мне. Я не могла поверить… Но она позволила себя осмотреть.
– И вы убедились, что она больше не девушка.
Смолянская кивнула.
– Я говорила с Татьяной Михайловной, пыталась даже встречу с Алексеем Михайловичем организовать. Он, разумеется, отказался… А потом Оля как будто надломилась внутри… но при этом стала еще красивее. Это так странно было, странно, страшно и… удивительно.
Она посмотрела на Веру с ужасом и восторгом.
– Она была как фонарь, в котором вместо масла горит вещество ее жизни. Я не знаю, как это объяснить, я не понимаю, как это возможно. После того как ее так уничтожили! В какую только грязь она ни окуналась, сколько мужчин переменила! И всех, всех их она просто растаптывала. Вы себе не представляете! И чем мерзее, чем страшнее было вокруг, тем ярче она была. Вы читали «Портрет Дориана Грея»? Так вот с Олей было то же самое, точь-в-точь.
– И вы решили, что она станет орудием вашей мести?
Маргарита Сергеевна спрятала лицо в ладонях.
– Я хотела, чтобы ему было так же больно, как и мне, – сказала она глухо. – Видит бог, я не хотела ее смерти.
Вера встала и вышла не прощаясь. Смолянская сидела на оттоманке и не пошевелилась, когда дверь закрылась. Только настенные часы продолжали отщипывать по кусочку от ее долгой-долгой жизни, которая лежала впереди.
Этим утром Вера нашла под дверью короля бубен. Бородатый Гай Юлий Цезарь в тюрбане, сжимая скипетр, смотрел вдаль. Игральные карты, атласные, первый сорт. На обороте пеликан в гнезде выкармливал птенцов мясом своего сердца – давний герб Императорского воспитательного дома.
– Здравствуйте, господин консул и пожизненный диктатор, – пробормотала она. – Завтра, значит, будет туз. Пришло время оплаты.
Она ждала Веню допоздна, а потом заснула, так и не дождавшись. Неужели Малютин его споил? С этого подлеца станется! Бедный Венечка, он же совсем не умеет пить!
Она постучала в дверь номера Авдеева.
– Веня, как вы? Все ли хорошо?
Слабый неразборчивый голос доктора сообщил, что все лучше некуда и скоро он спустится к завтраку. Вера облегченно выдохнула и решила, что сегодня она возьмет апельсиновый сок вместо чая. А потом опустила глаза и увидела бурые капли на полу.
Ударила в дверь ладонью – в замке что-то грустно хрустнуло, и Вера вошла в номер Авдеева. Полумрак, окно задернуто, только у зеркала теплится свечка, и Веня там же сидит, но молчит отчего-то… Она нащупала выключатель. Лампы вспыхнули.
– Дверь зачем ломать, Вера Федоровна? – хмуро спросил доктор. Он сидел на табуретке в кальсонах, голый по пояс, и пытался правой рукой размотать бурую от крови повязку на левой. Вера охнула и бросилась к нему.
– Господи боже, что с вами случилось?
– Ножницы возьмите в саквояже, и там же повязку Листера. Такую, знаете, многослойную, карболкой воняет… черт!
Вера остановилась, но потом решительно продолжила снимать присохшую повязку.
– Поделом вам, Веня! Что случилось? Кто вас так…
Тут она сняла повязку и увидела рану.
– Вы совсем с ума сошли? Зачем вы полезли к этой псине? Что, Малютина в доме не было?
– Не было, – подтвердил доктор, морщась. – Протрите спиртом… хотя лучше давайте я.
– Так надо было вернуться, когда он будет! – Вера всплеснула руками. – О чем вы думали, на что вы надеялись?! Что за безумие?!
– Согласитесь, неприятно, когда кто-то близкий ведет себя безрассудно, – усмехнулся Авдеев. – Я все рассчитал. У меня была склянка эфира. Но, к сожалению, он подействовал не сразу. Слишком здоровая тварь.
Доктор охнул, когда Вера протерла место укуса раствором карболовой кислоты и наложила повязку.
– Поделом вам! – сказала она. – А если бы вы не успели усыпить пса? Если бы неверно рассчитали дозу? Веня, вы зачем это устроили? И почему вчера вечером не сказали мне, что ранены?
Доктор только вздохнул.
– Помогите рубашку надеть, – попросил он. – Ужасно есть хочется.
