Еще одна смена позиции. Над головой шелестят пули, выбивая из стены куски штукатурки. Пожалуй, не двигайся Истомин так быстро, могли бы и зацепить. И не видно, откуда стреляют. Зато слышно! А стрелять на звук Истомина когда-то учили…
Короткая, на три патрона, очередь. С той стороны доносится сдавленный полувздох-полувсхлип и звук падения тела. И тут же коридор со стороны противника взрывается грохотом сразу нескольких стволов. Черт, да сколько ж вас!
Сдвоенный удар толкнул Истомина к стене. Через секунду пришла боль. Проклятие! Эти уроды все-таки попали! Хотя – чему удивляться? При таком количестве стволов бал правит уже не баллистика, а статистика. А их там до всем известной матери.
Эти мысли неслись в голове, подобно табуну лошадей, а Истомин уже анализировал свои потери. Два попадания, в разные точки. Одно – в левую руку чуть ниже плеча. Пуля сравнительно легкая, скорость у нее невысокая. Из штурмовой винтовки руку бы оторвало. Ну, или превратило в клочья изорванного мяса. Сейчас же она сидела где-то в мышце – похоже, тут еще и не прямое попадание, а рикошет. В общем, больно, и рукой толком не шевельнуть, но терпеть можно. Вторая пуля угодила в автомат, превратив его в мертвую железяку – это Истомин определил сразу. Что же, пойте «Варяга», господа!
Крови из раны натекло всего ничего, но для задуманного хватало. Измазать лицо, шею… Хватит. Аэрозоль уже оседает, вот-вот перестанет закрывать видимость. Принять максимально безобидную и одновременно тщательно выверенную позу, лицом вверх, руки на виду. Ну, почти на виду – одна ладонью вниз, но вряд ли это вызовет подозрение. Ага, идут! Теперь задержать дыхание. Это просто – любой пилот умеет не дышать минут пять, не меньше… Хотя нет, отсутствие дыхания может, напротив, показаться странным, если кто-то особо внимательный обратит внимание на рану. Лучше изображать потерю сознания. Все, поехали!
Идут. Небось, думают, что бесшумно, однако боже ж ты мой, как они топают! Прапорщик Смирницкий за такое их бы в нарядах сгноил… Так что ориентироваться по звуку сложно, но можно. Один впереди, остальные чуть отстали. Ненамного – тем лучше…
– Как он там, сдох?
– Нет, живой, – террорист подошел, толкнул пилота в бок носком ботинка. Истомин в ответ вполне натурально застонал. – Дышит, как дельфин.
– Добей его и пошли – времени мало.
Именно эти слова, а главное, интонация подсказали, что все, медлить больше нельзя. И в следующий миг террорист умер.
Удар Истомин наносил, ориентируясь на звук, и попал вполне успешно, вскрыв его от паха до горла, как свиную тушу. Вскочил, будто сжатая пружина, толкнув еще не успевшего даже начать оседать мертвеца на его товарищей и тут же бросился в сторону. Выстрелы безнадежно запоздали, пилот успел оттолкнуться от стены, пролететь мимо ближайшего террориста, походя снеся ему верхнюю треть черепа, и ворваться в толпу врагов, нанося удары направо и налево…
А потом все кончилось, лишь валялись на полу изувеченные тела… Одно, разрубленное пополам вместе с автоматом, еще дергалось. А пилот стоял над ними, весь в своей и чужой крови, и думал почему-то о безнадежно испорченной одежде. А потом в коридоре раздался топот, и рефлексы взяли управление на себя, оттеснив и эмоции, и собственно мозги. Подхватить оружие убитого, занять позицию – и еле успеть остановить палец на спусковом крючке, поняв, что это не враги, а увешанный оружием, похожий из-за бронежилетов на сборище ниндзя-черепашек полицейский спецназ. Сработавший, надо сказать, редкостно оперативно – такая скорость могла бы сделать честь и профессионалам с куда более развитой планеты.
Двадцать минут спустя Истомин сидел во дворе, и легкий курортный ветерок приятно холодил разгоряченное тело. Рубаха валялась на земле рядом, ну да ее не жаль. Все равно кровью испорчена полностью и окончательно. Над рукой пилота суетился эскулап, совсем молодой парнишка, отчаянно пытающийся держаться солидно. Получалось не очень, хотя вколоть обезболивающее, перевязать и зафиксировать руку он сумел вполне профессионально.
– Готово, – объявил он, стягивая с рук перчатки. – Но я бы советовал вам как можно быстрее провести нормальную операцию и извлечь пулю. Наша клиника…
– Оставьте, док. На борт вернусь и проведу. Наше оборудование, полагаю, совершеннее.
– Именно так, – кивнул находящийся здесь же особист. Прибыл он почти сразу – как оказалось, был на планете, причем в этом же городе. Его персональный разъездной катер, серебристый с фиолетовой окантовкой, чуть заметно мерцающий диск, произвел фурор, и сейчас зеваки, да и полицейские тоже рассматривали его с куда большим интересом, чем террористов, и мертвых, и пока еще нет.
